Сальное лицо инквизитора на мгновение залилось краской, но тут же приняло лицемерно доброжелательное выражение.
— Думаю, о нашем деле лучше поговорить в ваших покоях, где никто не будет нас подслушивать, — сказал он, подозрительно озираясь по сторонам.
Данте кивнул и первым зашагал к своей келье. Они вошли и уселись друг напротив друга на простые деревянные скамьи.
Отбросив за спину капюшон, Ноффо утер пот со лба куском ткани, которую достал из маленькой сумки.
Казалось, полумрак кельи пошел инквизитору на пользу. В темноте Ноффо явно чувствовал себя как рыба в воде. Он больше не выглядел жалким и испуганным. Теперь на Данте был направлен безжалостный взгляд палача. Поэт машинально нащупал рукоять спрятанного под одеждой кинжала.
— Мне не очень хотелось идти сюда для разговора с вами, мессир Алигьери. Это противоречит традициям Церкви и моим личным убеждениям, — заявил инквизитор. — Я считаю, что добрый пастырь должен искать заблудшую овцу даже дождливой ночью, даже под палящим солнцем пустыни. Но если овца стала волком и отбилась от стада, чтобы заманить пастыря в лес, тот должен вернуться к себе и как следует вооружиться.
— Какая зловещая аллегория. А что, волк в овечьей шкуре — это я? Или вообще вся Флоренция?
— Вы — ничто, мессир Алигьери, и очень скоро убедитесь в собственном ничтожестве. Но сейчас вы выполняете такие обязанности, которые заставляют нас до некоторой степени с вами считаться. Лишь поэтому я поборол вполне объяснимую неприязнь и уподобился Господу нашему Иисусу Христу, омывшему ноги подлому предателю Иуде.
— Ради чего же вы пошли на такие испытания? Хотите, чтобы отменили приказ об изгнании нарушителей порядка?
Этого пса в монашеской рясе вполне могли поставить в известность об этом указе, который должен был храниться в секрете вплоть до момента его исполнения! Каждый из остальных пяти приоров вполне мог быть куплен кардиналом!
— Церкви безразлична участь людей, бесчинствующих в вашем городе, — поморщившись, сказал инквизитор. — Изгоняйте, кого вам заблагорассудится. Скоро ключи от ворот Флоренции окажутся в наших руках, и тогда все незаслуженно изгнанные вернутся на родину с триумфом… Нет, я пришел сюда не за этим.
— Так за чем же?
— Прошу вас арестовать женщину по имени Антилия, танцующую в таверне по дороге в Рим.
Данте ответил не сразу. Он пристально вглядывался в лицо инквизитора, пытаясь понять, что у того на уме. Однако лицо монаха оставалось непроницаемым.
— Почему я должен это сделать? — спросил поэт.
— Чтобы она не могла больше вредить. Ее надо заковать в цепи и отправить в Рим, где эта блудница предстанет перед судом за свои преступления. И она должна вернуть то, что ей не принадлежит.
Значит, кардинал решил играть в открытую!
Данте подумал, каковы же мотивы этой просьбы…
Никому не известная танцовщица могла понадобиться Бонифацию лишь по одной причине! Значит, она действительно Беатриче — наследница императорского престола! Значит, именно ее мастер Амброджо намеревался изобразить в мозаике для здания будущего университета!
Больше поэту ничего не приходило в голову.
— В чем же ее обвиняют? — спросил он.
— В колдовстве и преступлениях против божьего и человеческого естества, — ответил монах, хотя было видно, что даже он сам не верит в это пустое обвинение.
— Обвинение в сношениях с демонами можно предъявить каждому поступающему против божьей воли. В конечном счете Сатана участвует в любом преступлении, хотя бы в качестве наблюдателя… Флоренция нуждается в более убедительных доказательствах, чтобы принять такие суровые меры, особенно в отношении женщины королевских кровей.
Лоб Ноффо Деи опять покрылся испариной.
— Вы опять о легендарной дочери Манфреди? Вы упрямы, как настоящий флорентийский осел! Я же сказал вам, что эту женщину обвиняют совсем в другом!
Данте саркастически усмехнулся.
— Вижу, вы тоже наслышаны о наследнице Манфреди! Так зачем же вам нужна эта женщина, если не за этим? Вы же не думаете, что она — ведьма! — прошипел он, подавшись к побледневшему монаху. — В чем вы собираетесь ее обвинить? Выкладывайте!
— Ее обвинят в краже.
Данте озадаченно нахмурился.
В какой краже?!
У него перед глазами блеснул золотой диск, который он получил от Теофило и спрятал в своей келье.
Мессир Флавио говорил, что теперь во Флоренции таких немало! И эти диски похожи на подвески на теле Антилии! Неужели она никакая не наследница, а простая воровка?! Не может быть!