Неужели у Флоренции все-таки есть будущее?!
Нечто подобное Данте видел только во Франции. Там короли уже давно начали выставлять на всеобщее обозрение свои сокровища — драгоценности и произведения придворных живописцев, прославлявших величие монархов.
А ведь флорентийские художники ничем не уступают французским! В этом здании можно будет выставлять и частные собрания! В Риме папы тоже собрали огромные коллекции, но флорентийские собрания будет впервые открыты народу. Здание, построенное с такой целью, заслуживает наименования музея!
Довольный Данте стал снова рассматривать проект.
— В каждом зале надо будет собирать произведения какого-нибудь одного рода, чтобы посетитель, зашедший во все залы, получил полное удовлетворение… Я тоже думаю, что это сооружение надо возвести напротив здания, где заседают люди, управляющие городом!
— Мы обратились и к Арнольфо ди Камбио, который строит собор, — сообщил мессир Дуччо, которого, кажется, поразил полет фантазии Данте.
— К великому Арнольфо? И правильно сделали!
— Видите ли, мне кажется, что вход в это здание не должен быть со стороны площади. Лучше соорудить его сзади.
— Почему же?
— А если наши будущие приоры наткнутся на какого-нибудь прощелыгу со спущенными штанами?!
— А зачем снимать штаны в музее?! — с непритворным удивлением в голосе воскликнул Данте.
— Я не знаю, о каком таком «музее» вы говорите, но для того чтобы сходить по нужде, штаны приходится спустить!
Поэт вырвал чертеж из рук у секретаря и стал его пристально разглядывать.
— Это что же? Проект отхожего места?! Вы хотите возвести перед Дворцом Приоров общественную уборную?! — покраснев от ярости, воскликнул он.
— Конечно! Кстати она принесет немалый доход, если сделать ее платной!
— Вы хотите собирать мочу перед Дворцом Приоров и брать за это деньги?
— Но мочу используют, когда дубят кожи! Римские императоры тоже собирали мочу!
— Идите вы к черту с вашей мочой, мессир Дуччо! Если вам так нужны деньги, идите побираться на паперть! — заорал Данте, отпихнул секретаря и пошел прочь. Но не пройдя и нескольких метров, он остановился как вкопанный и поспешно вернулся к секретарю.
— Подайте этот проект моему коллеге мессиру Лапо Сальтерелло! Он всю жизнь барахтается в экскрементах и наверняка не погнушается собирать мочу горожан!
Поэт выбежал на улицу мимо ошеломленных стражников, прибежавших на его крики.
На улице Данте постарался взять себя в руки. Его мучили многие вопросы. Ночной колокол еще не пробил, и улицы, ведшие к Сан Марко, кишели людьми, возвращавшимся домой с работы. Несмотря на толкучку, поэт довольно быстро добрался до жилища законника. При этом ему показалось, что толпа испуганно расступается перед ним.
Антонио да Перетола сидел у себя в келье и работал с фолиантами и пергаментными свитками, разложенными на письменном столе.
Услышав шаги Данте, законник поднял глаза:
— Чем могу вам служить, мессир Алигьери?
— Расскажите мне побольше из того, что знаете!
— О папской булле? Вы поняли свое заблуждение? Помните, вы рассуждали о двух светилах? Мы можем снова…
— Расскажите мне лучше о Целестине V!
Антонио помрачнел, словно ему было неприятно слышать это имя.
— Опять об этом порочном папе?
— Или о святом, как говорят некоторые…
— Поверьте мне, Целестин не был святым. Хотя порочным, он, возможно, тоже не был… И что же вы хотите о нем узнать?
— Расскажите мне о том, что может знать только человек, очень близко знакомый с делами Церкви. Все думают, что Целестина убил Бонифаций. А что вы можете об этом сказать, мессир Антонио?
Законник некоторое время колебался, но ему, кажется, польстило то, что поэт счел его знающим чуть ли не всю подноготную папской курии.
— Нет. Бонифаций не убивал Целестина. Конечно, раньше или позже он сделал бы это, но сначала он вырвал бы у Целестина его тайну. А так Целестин пал от другой руки, и Бонифаций так ничего и не узнал.
— А что это за тайна?
Антонио замолчал и стал старательно откашливаться.
— Никто этого точно не знает. Незадолго до того, как Целестин был избран папой, он отправился в длительную поездку и доехал до самого Лиона. Там он несколько дней жил в монастыре у тамплиеров, а потом вернулся и стал папой. При этом говорят, что он узнал у тамплиеров нечто такое, что и послужило причиной его смерти. Вот эту тайну и хотел вырвать у Целестина Бонифаций. По крайней мере, так говорят в Риме.