Значит, старец направлялся в Рим. Страдающее и погрязшее в грехах человечество шло в Святой Город, надеясь получить отпущение грехов по случаю Centesimus — великого юбилейного года, объявленного Бонифацием VIII, чтобы отпраздновать начало нового века!
Данте снова повернулся с факелом к мертвецу. Интуиция подсказывала поэту, что между изображенной на стене фигурой и убийством существует некая связь.
— Тебя не случайно убили у подножья мозаики, — прошептал поэт на ухо мертвому мастеру. — Твое творение связано с твоей смертью!
Капитан напряженно прислушивался к тому, что шепчет Данте.
Большая часть стены вокруг огромной фигуры была подготовлена для дальнейших работ. В конечном итоге мозаика должна была стать огромным панно. А может быть, мотив убийства связан не с тем, что уже изображено, а с тем, что художник только собирался изобразить? Данте быстро осмотрел всю апсиду, но ничего не нашел. Вокруг лежали только доски.
— Обыщите здесь все! — приказал он стражникам. — Ищите холсты, бумагу с рисунками. Должны же где-то остаться эскизы мозаики.
Стражники подняли над головами факелы и стали обшаривать храм. Их поиски возглавил капитан, обрадовавшийся возможности убраться подальше от человека, шептавшегося с мертвецами. Поэт же продолжал изучать пейзаж за фигурой на стене. Маленький город, расположенный слева, мог быть любым из многочисленных укрепленных городков, которые часто изображали на модных нынче фресках в итальянских церквах. В его изображении не было ничего такого, что помогло бы Данте угадать его название. Разве что ворота на одном участке стены, вершину которых украшали четыре львиные головы… Как раз рядом с ними на штукатурке было что-то нацарапано. Данте наклонился поближе.
Тем временем вернулся капитан.
— Ничего нет, мессир. Только мусор и инструменты. Никаких бумаг. Никаких холстов.
Данте раздражал этот глупец. Он быстро повернулся и протянул капитану факел.
— Посветите мне! Хоть какая-то польза от вас будет!
Капитан с обиженным видом взял факел. Впрочем, любопытство быстро взяло верх над обидой.
— Вы говорили, что мастера привязали к бревну еще живым. Почему вы так думаете?
— Да потому, что даже со связанными за спиной руками он умудрился что-то написать на стене. Вряд ли покойник сумел бы это сделать, — объяснил Данте, показывая на знаки, нацарапанные на стене за спиной убитого.
Капитан осветил стену факелом. На стене среди красноватых пятен виднелись какие-то полоски, которые Амброджо в отчаянии провел чем-то острым. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они похожи на буквы «IIICOE».
Данте наклонился поближе к едва заметным знакам. По всей видимости, Амброджо вывел их острым краем камешка для мозаики. Капитан внимательно следил за каждым движением поэта и тоже наклонился поближе. Потом он выпрямился.
— Ну да… И что же, по-вашему, здесь написано, мессир Данте?
— Пока не знаю. Может, это число девяносто восемь римскими цифрами и начало какого-то слова, которое мастер не успел дописать. Но это так — предположение…
Предположением было и то, что художник начертал эти знаки перед смертью. Это вполне могла быть какая-нибудь рабочая надпись, давно красовавшаяся на стене. Вариантов было много.
— А кто нашел труп? — немного подумав, спросил Данте.
— Один пастух, который искал свою овцу. По крайней мере, так он сказал. Но может, он залез сюда что-нибудь украсть… Он страшно перепугался, найдя мертвеца!
Задумавшись, Данте стал оглядываться по сторонам. У него опять разболелась голова. Очень болели глаза. Его снова затошнило. Надо отдохнуть. Все равно в церкви больше нечего делать!
— Прикажите вашим людям отвезти труп в морг неизвестных больницы Мизерикордия. Пусть отвезут его на вашей повозке. Я вернусь пешком. Прикажите страже у ворот, чтобы меня пропустили.
— Как?! Ночью?!
— Уже давно пробил утренний колокол. Скоро рассветет. Мне надо подышать свежим воздухом и спокойно подумать.
Данте покинул церковь, осторожно обогнув провал в полу. На самом краю у него на мгновение закружилась голова, а рядом не было никого, кто мог бы его поддержать. Он вспомнил молодого воина, спасшего ему жизнь. Ему хотелось бы поблагодарить своего спасителя, но поэт не нашел его среди усталых и испуганных стражников.
На пороге церкви Данте кивнул капитану, смущенно топтавшемуся перед своими людьми. Неужели этот дурак думал, что Данте тут же назовет имя убийцы?! Нда-а, судя по его разочарованной роже, именно на это он и рассчитывал!