Данте бежал по мосту. Вокруг него все громче и громче звучали возбужденные крики.
— Зачем вы к ним бежите?! Вы что — за них?! Предатель!
Поэт не останавливался.
Этот болван еще ответит ему за все оскорбления! Но не теперь. Сейчас некогда…
На бегу Данте вспомнил, как в детстве ходил на этот мост с другими мальчишками. Вспомнил он и лавку кожевенника в центре моста, вечно пахнувшую лошадиной мочой, которой дубили кожи. У задней стены этой лавки была лестница, по которой можно было забраться на крышу и перебежать мост по крышам лавок.
К счастью, эта лестница была на месте, хоть и покосилась от старости.
«Черные» с другой стороны моста заметили бегущего прямо на них человека с регалиями приора и попятились, думая, что он ведет в атаку стражников. Однако, поняв, что он один, они снова воспрянули духом и бросились на мост.
Карабкаясь вверх по лестнице, Данте слышал их топот между лавками. Когда поэт забрался на крышу, один из «черных» добежал до середины моста и прицелился в него копьем. Данте швырнул в него доской и перескочил на крышу соседней лавки. Ее крыша предательски затрещала, но не подломилась.
Поэт перепрыгнул на следующую лавку. Оставшиеся внизу «черные» некоторое время ничего не понимали, и Данте хватило нескольких секунд их замешательства, чтобы добраться до последней лавки. Он спрыгнул на землю за спинами у бунтовщиков, которые только сейчас поняли его хитрость и бросились к нему с копьями.
Данте спрыгнул на землю, упал и покатился вниз с моста, с горечью думая, что уже не так ловок, как в юности. Поднявшись на ноги, он стал оглядываться по сторонам в темноте, пытаясь понять, где оказался. Внезапно он заметил, что слева на него несется огромная тень.
Несколько мгновений Данте казалось, что на него скачет огромный кентавр, но это оказался Корсо Донати верхом на лошади. Вслед за ним спешили его телохранители. Опаснее всего сейчас для поэта были трое воинов в тяжелых панцирях. Данте с возмущением узнал в них наемников кардинала Акваспарты. Один из них был тем, кто оскорбил его при входе в покои папского нунция. Как поэт и подозревал с самого начала, эти негодяи помогали «черным». Теперь они, конечно, его прикончат, чтобы он не вывел их на чистую воду!
Данте подумал было, что ему пришел конец, но заметил путь к бегству. С одной стороны подъема на мост, построенного для телег, была узкая лестница. Поэту была видна только одна ее ступенька, но он надеялся, что может спуститься по ней к самому берегу.
Бросившись к лестнице, Данте увернулся от окованной железом палицы, едва задевшей его, и от чьих-то рук, пытавшихся схватить его за одежду. Обогнав одетых в тяжелые доспехи наемников, поэт бросился вниз по лестнице. Наемник, пытавшийся поймать его, потерял равновесие и рухнул прямо под ноги двоим своим товарищам. Те споткнулись об его тело, упали и покатились вниз по лестнице. Несколькими ступеньками ниже им удалось остановиться, и они попытались встать. Тем временем Данте сбежал на берег и бросился в сторону плавучей мельницы возле моста Понте алла Каррайя. Наемники рванулись вслед за ним по лестнице, стараясь не поскользнуться и не проколоть друг друга пиками.
— Подлые негодяи! — крикнул Данте, делая в их сторону непристойные жесты. — Грязные свиньи! Вы сгорите в аду!
Пока наемники спускались по лестнице на берег, к краю моста подошел их командир и стал искать своими маленькими свиными глазками Данте.
Услышав проклятья Данте, он оскалил кривые желтые зубы и взвизгнул:
— Этот мерзавец нас проклинает! Схватить его! Он колдун!
Наемники опасливо перекрестились, но схватились за пики и бросились вслед за поэтом, бросившимся бежать что было мочи вдоль берега, поднимая тучу грязных брызг на мелкой воде.
Он бежал сломя голову, прислушиваясь к проклятьям и звону железа, доносившимся до него из-за спины. Скоро у него перехватило дыхание и заболело в боку. При этом поэт с ужасом подумал, что его преследователи могут быть молоды и полны сил. И все-таки он должен был оправдать доверие, оказанное ему родным городом, и не дать поймать себя этим негодяям. Эти беспорядки явно предвещали большой мятеж против партии «белых».
Разве не об этом твердил нищий Джанетто?! Накаркал!.. Теперь его раздерут на куски палачи в тюрьме! Ну и поделом этому обманщику, вору и попрошайке!
Внезапно поэт заметил небольшое отверстие в кирпичной стене, вдоль которой бежал, и залез внутрь, надеясь, что преследователи не заметят его маневра и пробегут дальше.
Так и оказалось. Скорчившись в темноте и стараясь унять бешено стучавшее сердце, Данте услышал, что звон оружия удаляется. Хотя дело и было жаркой летней ночью, по лицу поэта тек ручьями холодный пот. Бок по-прежнему невыносимо болел.