Коленом раздвинув мне ноги, он принялся за завязки на своих брюках, не отпуская мою шею из свинцовой хватки. Следом толкнул на пол, стискивая пальцы еще сильнее. Воздуха катастрофически не хватало, я начала задыхаться. Потерпи, Алэйна, еще чуть-чуть… К счастью, брюки Джозеф не стал снимать полностью.
Навалившись сверху, граф, почувствовав, что я перестала сопротивляться, отпустил шею и зубами впился в грудь. Я тихо застонала от боли, слезы брызнули из глаз. Но мужчину это лишь подбодрило, он укусил сильнее. Запустив руку мне между ног, он легонько шлепнул. Следом раздался еще один шлепок, уже сильнее. Приподнявшись, он накрыл мои губы своими, с каждой секундой его движения становились все требовательнее. Направив член рукой, он вошел в меня.
Толчок. Еще один. Долгий выдох. Я, стараясь не изгибаться, потянулась к бедру Джозефа. Толчок. Я занесла кинжал в сторону и с силой воткнула в шею мужчины.
Лезвие вошло как в жирный ломоть масла и стукнулось о преграду, сверху тут же потекло что-то горячее. Но лишь спустя несколько секунд тело перестало неловко дрыгаться, издавать громкие хрипы предсмертной агонии и замерло.
– И правда, всего лишь минута… – истерично пробормотала я.
Руки дрожали. Дыхание сбилось. Тело накрыла слабость.
Я впервые в жизни убила человека.
Глава 3
По моему дому сновала стража. Под их тяжелыми ботинками с вшитыми железными пластинами скрипели половицы. То и дело хлопали двери в разные комнаты – стражники пытались понять, как злодей пробрался внутрь.
Я сидела в зале и безучастно смотрела в стену, особо не обращая внимания на то, как вокруг меня хлопочут заспанные служанки. От их квохтания болела голова, и без того пострадавшая в минувший вечер. Лицо горело, шея ныла при каждом неосторожном движении, а говорить я боялась – судя по ощущениям, вместо губ у меня осталось кровавое месиво. Смотреть в зеркало и проверять не хотелось – было достаточно испуганного выражения на лицах служанок.
– Алэйна Берзе, – в который раз проговорил начальник ночной стражи, – может, вы все же расскажете, что произошло?
– Разве я рассказала недостаточно? – резко переспросила я, со злостью уставившись на немолодого одутловатого мужчину, протирающего лоб хлопковым серым от пыли платком. В горле пересохло, но даже после глотка воды я не могла сдержать рвотный позыв – мне вспоминалось, как свежая, еще горячая кровь Джозефа стекает на лицо, а после проникает в нос, заливается в рот противным сладковато-металлическим привкусом.
– Что вас связывало с преступником? Он был… кхм… вашим клиентом? – я бы по достоинству оценила тактичную заминку в другой ситуации, но сейчас она меня лишь сильнее разозлила. Разумеется, начальник ночной стражи – Онер Куражье – теперь будет носом землю рыть, чтобы выяснить, кто именно стоял за Джозефом. Ведь пострадала одна из лучших куртизанок мадам Бузари! Вот только сдается мне, что потом этим же носом Онеру придется зарывать вырытые траншеи. За обедневшим графом стоит птица высокого полета, способная воздействовать на простого стражника самыми разными методами, начиная банальными, вроде пары сотен види́ев, и заканчивая изощренными, но привычными в высшем свете – шантажом и манипуляциями.
– Нет, он не был моим клиентом. Нас с ним ничего не связывало, – сквозь зубы прошипела я. – Более того, пересекались мы лишь раз. На приеме четы Афре. В тот момент он попытался навязать свои эротические фантазии, но мне пришлось воспользоваться крайними методами. Я оцарапала его иглой с сильным снотворным и оставшуюся часть вечера он провел в сонном царстве Ревви́. Такой ответ является для вас исчерпывающим?
– Ага! – воскликнул Онер. – Значит, у него был мотив!
Я непонимающе уставилась на мужчину. Он с торжеством смотрел на меня заплывшими глазами, под которыми залегли глубокие синяки. Кожа сероватого оттенка прекрасно сочеталась с грязно-зеленой формой. Он что, искренне полагает, что Джозеф напал на меня по этой причине? Собственными силами пробрался в дом, охраняемый тремя стражниками, без труда миновал нескольких служанок, вскакивающих каждый раз, когда я попросту стул подвину? Судя по их заспанным усталым лицам и дрожащим рукам, они до сих пор пребывают под воздействием снотворного, но как-то пытаются с этим бороться. Самая молоденькая, фактически не скрываясь, облокотилась на косяк и, позабыв обо всем на свете, задремала.