Пролог
Холодильник завис в воздухе ровно на три секунды. Потом рухнул, разбрызгивая по линолеуму осколки стекла и рассол из разбившихся банок.
Я смотрела на свои руки. Пальцы выкручены судорогой, ладони горят, будто я схватилась за раскаленную сковородку. Вокруг, покачиваясь в воздухе, висели соленые огурцы, помидоры и одна литровая банка с компотом, которая, кажется, даже не думала падать.
Денис сидел на полу, вжавшись спиной в стену, и смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Из прихожей доносились испуганные крики тети Вики и мат Михаила Петровича.
— В-ведьма… — выдохнул Денис.
Я хотела ответить, что ведьм не бывает, что это просто галлюцинация, что я сплю. Но банка с компотом вдребезги разбилась об пол ровно между нами, и все слова застряли в горле.
А потом сознание просто выключилось. Без предупреждения, без плавного затухания — будто кто-то щелкнул рубильником.
____________________________________
Дорогие читатели!
Рада видеть вас в новой истории. Ваши лайки согревают и придают сил, а комментарии дарят те самые искры вдохновения, без которых невозможно творить. Читать ваши мысли, догадки, эмоции – отдельное удовольствие, ради которого хочется писать дальше. Чтобы ни одна глава не прошла мимо вас, приглашаю подписаться. Тогда мы точно не потеряем друг друга в этом большом книжном мире.
Обнимаю, Ваша Эмила Гранатовая
Глава 1
(тремя часами ранее)
Я сидела на своей раскладушке на кухне и в сотый раз перечитывала список документов для поступления.
Паспорт. Аттестат. Золотая медаль. Результаты ЕГЭ.
Завтра мне исполняется восемнадцать. Еще через день — подача оригиналов в столичный вуз. Еще неделя — и я получу место в общежитии. Еще месяц — и я навсегда съеду из этой проклятой квартиры, где меня семь лет терпели как старую, но функциональную мебель.
План был идеален. Железобетонный. Я выстраивала его по кирпичикам с тех пор, как в одиннадцать поняла: чужие люди, приютившие тебя из жалости, никогда не станут семьей. Их можно понять. У них своя жизнь, свой сын, свои проблемы. Я была лишней. И я научилась быть невидимой.
Это получалось само собой. Я не пряталась — просто так было удобнее всем, включая меня. Молчала, когда хотелось кричать. Улыбалась, когда хотелось плакать. Уступала, когда хотелось бороться. Семь лет молчания — лучший щит.
Сегодня вечером атмосфера в квартире сгустилась. Михаил Петрович вернулся с работы мрачнее тучи, бросил на меня тяжелый взгляд и прошел в комнату. Тетя Вика загремела посудой на кухне с такой силой, что тарелки, кажется, трещали. Денис, их двадцатитрехлетний сын, вечный обитатель кресла у компа, даже не вылез из своей берлоги, только фыркнул что-то невнятное, когда я проходила мимо.
Я знала этот взгляд Михаила Петровича. Разговор будет тяжелым.
— Саш, иди сюда, — позвала тетя Вика голосом, каким обычно сообщают плохие новости.
Я выдохнула и пошла. Спокойно. Как ходила всегда.
В комнате было душно. Михаил Петрович сидел в кресле, тетя Вика — на диване, нервно теребя край фартука. Денис даже не поднял головы от монитора.
— Садись, — кивнул Михаил Петрович на табуретку.
Я села. Сложила руки на коленях. Ждала.
— Тебе завтра восемнадцать, — начал он, не глядя на меня. — Пора на свои хлеба. Мы, конечно, понимаем, учеба там, планы… Но жизнь, она суровая. Сама понимаешь.
— Понимаю, — сказала я тихо.
— В общем, мы тут посоветовались, — он кашлянул в кулак. — Комната нужна. Денису. Он жениться собрался.
Денис фыркнул с дивана, но промолчал.
— Так что, как исполнится, давай-ка освобождай. Месяц мы тебе, конечно, дадим на сборы, но в пределах разумного. Универ твой… ну, там, глядишь, общежитие дадут.
— Документы я уже собрала, — сказала я ровно. — Мехмат. Как только зачислят, получу место в общежитии. Думаю, к сентябрю освобожу.
— Вот и ладушки, — тетя Вика выдохнула с облегчением. — А то мы уж думали… ну да ладно.
Разговор был окончен. Я кивнула, поднялась и ушла на кухню. К своей раскладушке. К списку документов. К железобетонному плану, который теперь нужно было выполнить любой ценой.
Ночь перед днем рождения я не спала. Лежала с открытыми глазами, слушала, как скрипит старый дом, как переговариваются за стеной тетя с дядей, как Денис возится в своей комнате. В голове крутились цифры, даты, списки. Мехмат. Стипендия. Общежитие. Свобода.
Я считала минуты до совершеннолетия, как заключенный считает дни до амнистии.