На тёмном экране остались две цифры.
Рядом Бэл тихо ахнула от восторга:
— Восемьдесят четыре! Больше, чем у матери!
Она сияла как начищенная монета, разглядывая свой экран.
Вокруг поднялся гул голосов, студенты сравнивали результаты, кто-то хвастался, кто-то был разочарован.
Цифры, судя по обрывкам фраз, колебались в основном между 30 и 70.
Я же просто смотрела на свои часы.
На число 13.
Глава 7
Бэл, увидев мои часы, на мгновение замолчала, её брови поползли вверх. В её глазах мелькнуло не осуждение, а чистое, неподдельное изумление, за которым последовала быстрая, профессиональная маска безразличия.
— Ну… основы придется учить очень тщательно, — только и сказала она, избегая моего взгляда.
Я кивнула. Она не знала, что сказать — и это было честнее любых фальшивых утешений.
Ректор Лоу, тем временем, скользнул взглядом по залу, будто считывая показания со всех терминалов разом.
— Результаты зафиксированы, — произнёс он без эмоций. — Индивидуальные расписания поступят на ваши терминалы в течение часа. Отныне ваш резерв — это ваш лимит. Учитесь его чувствовать. Учитесь его беречь. И помните: превышение лимита ведёт к истощению. Истощение ведёт к потере контроля. А потеря контроля в «Арканиуме» недопустима. На сегодня всё. Можете идти.
Он развернулся и вышел за кулисы, его мантия развевалась за ним, как тень. Люди в зеленых мантиях последовали за ним.
Я сидела, всё ещё глядя на эти две цифры. 13.
Бэл уже болтала с группой своих друзей, но, заметив, что я не двигаюсь, обернулась.
— Эй, Саш, ты как?
Я подняла на неё глаза.
— Живая, — сказала я.
И это было самой честной оценкой моего состояния. С клеймом «13» на запястье. В мире, где всё измерялось силой. И мне предстояло в нём как-то выжить.
Гул голосов в зале нарастал, студенты, оживлённо обсуждая результаты, потянулись к выходу.
— Пойдём с нами ужинать, — предложила Бэл, её тон снова стал лёгким и беззаботным, будто ничего не случилось. Она кивнула в сторону своих друзей — двух девушек и парня, которые смотрели на меня с вежливым, но отстранённым любопытством. — Клара, Элиас, Джемма. Они славные, не кусаются. Расскажем тебе, какие преподаватели самые строгие.
Мысль о том, чтобы поддерживать светскую беседу, улыбаться и отвечать на неизбежные вопросы, казалась невыносимой.
— Спасибо, но я… я очень устала, — сказала я, и это была чистая правда. Усталость навалилась тяжёлой, свинцовой волной. — Я, пожалуй, вернусь в комнату.
Бэл хотела что-то возразить, но, посмотрев на моё лицо, лишь вздохнула.
— Ладно. Но не забивайся в нору надолго. Я скоро вернусь. И не ложись спать, пока не придет расписание.
Я кивнула и пошла прочь, протискиваясь сквозь толпу. За спиной слышались смешки, обрывки фраз: «…всего тринадцать, представляешь?», «…как она вообще смогла пробудиться?». Я сжала зубы и ускорила шаг. Пусть говорят.
Вернувшись в свою комнату, я первым делом сняла форму и бросила её на кровать. В этот миг часы на запястье завибрировали. Загрузилось расписание.
Я тупо уставилась на голографический экран.
08:00 – 09:30 – Основы магической теории (ауд. 3/2)
10:00 – 11:30 – Англосаксонский для практики (ауд. 2/5)
12:00 – 13:30 – Обед
14:00 – 15:30 – Математические основы заклинаний (ауд. 4/7)
16:00 – 17:30 – Физическая подготовка (Тренировочный зал 2)
18:00 – 19:30 – Ужин
20:00 – 21:00 – Индивидуальная сессия: ощущение резерва (ауд. 109)
Пять пар. И тренировка. Казалось, они хотят выжать даже из этих жалких 13 единиц всё до последней капли. Индивидуальная сессия вечером звучала особенно зловеще. Меня будут разглядывать под микроскопом. Снова.
— Ничего, — сказала я вслух. — Значит, буду учить основы. Очень тщательно.
Я приняла долгий душ, пытаясь смыть с кожи липкое ощущение чуждости и все эти косые взгляды. Горячая вода немного расслабила, но мыслей не прогнала.
Тринадцать. Тринадцать. Тринадцать…
Потом заказала через часы кружку какао — есть совсем не хотелось.
Напиток прибыл быстро. Какао было тёплым, с пузырчатой пенкой и лёгким запахом корицы.
Прямо в банном халате с кружкой в руках я забралась на широкий подоконник, поджав ноги.
Сквозь открытые створки в комнату пробивалась приятная летняя прохлада.
За окном медленно сгущались сумерки. Лес внизу превращался в тёмное, колышущееся море. Где-то вдали кричала незнакомая птица.
Я сидела и смотрела в темноту, невидяще, почти не моргая. Какао остывало в руках, но я не чувствовала холода.
В комнате было тихо. Слишком тихо после всего, что случилось за этот бесконечный день.
Я уже собиралась слезть с подоконника и наконец лечь спать, когда услышала звук.