Лёгкое шуршание крыльев. Совсем рядом.
Я вздрогнула, едва не расплескав остатки какао. На каменном выступе подоконника, в каких-то полуметре от меня, сидела птица.
Хищная, стройная, с серо-коричневым оперением. Сокол или ястреб — я не разбиралась. Она уселась поудобнее, повернула голову набок и уставилась на меня одним тёмным, блестящим глазом. Взгляд был цепким, немигающим. Изучающим.
Как у всех здесь сегодня.
— Кыш, — устало сказала я. Птица не шелохнулась. — Пошла вон.
Ноль реакции.
Я вздохнула и попыталась аккуратно вытолкнуть её рукой — просто чтобы не сидела тут, не сверлила меня взглядом. Пальцы уже коснулись перьев…
И мир перевернулся.
Вместо мягкого оперения моя рука наткнулась на твёрдое, горячее запястье. Птица дёрнулась, и воздух вокруг неё дрогнул, будто кадр в кино переключился — и вот передо мной уже сидел человек.
И не кто-нибудь, а…
Кайран Рэвенкрофт.
Собственной персоной.
Он застыл на подоконнике в той же позе, что и птица — слегка согнувшись, одно колено подтянуто. Светлые волосы были растрёпаны ветром, на щеке виднелась тонкая царапина. А глаза… его глаза, теперь человеческие, холодные, цвета крепкого чая, были широко раскрыты от шока, который явно был не меньше моего.
И он всё ещё сжимал мою руку.
— Ты… — выдохнули мы одновременно.
Его пальцы были обжигающе горячими. Я смотрела на них и почему-то не могла пошевелиться.
Первым опомнился он. Резко отдёрнул руку, будто обжёгся, и отодвинулся на край подоконника, восстанавливая дистанцию. В его движениях сквозило раздражение — но не на меня, а на себя. На эту дурацкую ситуацию.
— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — его голос был ниже и хриплее, чем я ожидала. — Пытаться вытолкнуть птицу, не чувствуя магии? А если бы я не успел перекинуться?
— Откуда мне было знать, что это ты? — огрызнулась я, и только тут до меня дошло, что я сижу на подоконнике в халате, с холодным какао в руке, перед ним. Боже.
Он окинул меня взглядом — халат, кружка, босые ноги — и на его лице появилось то самое выражение ледяного превосходства, которое я уже видела во дворе.
— Это комната Изабеллы. Где она?
— Ужинает с друзьями.
— А ты?
— Я её соседка.
Он приподнял бровь. «Соседка» прозвучало в его исполнении почти как диагноз. Взгляд скользнул по моему запястью — и я невольно прикрыла часы ладонью.
Поздно. Он уже увидел.
— Александра, — сказала я, выпрямляясь. — Можно Саша.
Он кивнул. Один раз. Коротко. Механически. Информация принята, отложена, не представляет интереса.
— Передай Изабелле, что я заходил.
Он уже отвернулся к окну, собираясь исчезнуть так же, как появился. И я вдруг поняла, что если он сейчас уйдёт, оставив за собой последнее слово, я возненавижу себя. За то, что позволила стереть себя в пыль.
— А сообщение? — спросила я.
Он замер.
— Что?
— Сообщение, — повторила я, и адреналин придал сил. — Ты же велел передать. Или у высших магов не принято пользоваться терминалами? Обязательно лазить в чужие окна?
Он медленно, очень медленно повернул ко мне лицо. И в этом взгляде уже не было равнодушия. Была холодная, чистая неприязнь.
— Твоя наглость, — произнёс он тихо, растягивая слова, — вполне соразмерна твоей вопиющей некомпетентности. Ты не чувствуешь следов чужой магии, не понимаешь, кто перед тобой, но позволяешь себе тон, на который не имеешь права.
Он поднялся на подоконнике во весь рост, чётким силуэтом на фоне луны.
— Передай сообщение, вайлдсид, — бросил он. — И впредь, если увидишь птицу на подоконнике, не пытайся её вытолкнуть. Не все умеют летать в измененной форме.
И прежде чем я успела ответить, он спрыгнул вниз, на лету меняя форму. Птица взмыла в в ночное небо и растворилась в темноте.
Я осталась одна. С остывшим какао и противным чувством, что только что провалила важный экзамен.
А потом улыбнулась. Криво, зло, но улыбнулась.
— Вайлдсид, — сказала я вслух в пустой комнате. — Посмотрим, пустая ли.
Я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя туда, где исчезла птица.
Сегодня я была слепой и глупой. Но я учусь быстро. И если в этой академии всё решает сила, я найду способ стать сильной.
Иначе я так и буду совершать ошибки и… обретать врагов.
Кажется, одного я только что себе нажила.
— Добро пожаловать в Арканиум, — прошептала я, поднимая кружку с холодным какао, будто чокаясь с собственным отражением в тёмном стекле.