— В этой аудитории, — её голос был мелодичным и тихим, но слышным каждому, — отключено общеакадемическое поле лингвистической адаптации. Вы будете слышать и говорить так, как позволяют ваши собственные знания.
Мой мир рухнул во второй раз за день.
Внезапно плавная, понятная речь окружающих превратилась в быстрый, певучий поток звуков, где я ловила знакомые слова, но теряла смысл.
Профессор Элвин начала с современного английского, но почти сразу перешла к его древнему предку, показывая, как магические заклинания и руны черпают силу из корней, утерянных в современной речи.
— Аликс, прочтите, пожалуйста, первый абзац и переведите, — обратилась она ко мне, используя англоязычную форму моего имени.
Я встала, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Текст был на староанглийском. Завитушки букв, незнакомые символы.
Я продиралась сквозь него, как через колючий кустарник, спотыкаясь на каждом слове. Перевод был корявым, неточным. Я слышала, как кто-то сзади тихо фыркнул.
Профессор Элвин не упрекнула меня, лишь кивнула и дала сесть, но её вежливое безразличие было хуже насмешки.
В глазах остальных студентов читалось откровенное презрение. Для них, выросших в международной магической среде, английский был как родной, что давало преимущества в изучении его языкового предка, а тут – девушка, неспособная связать двух слов. Плебейка вдвойне: без магии и без образования.
Я готова была провалиться сквозь пол. Стыд обжигал щёки.
Еле дождавшись окончания занятия, я буквально сбежала на свежий воздух и сделала пару глубоких вдохов – стало немного лучше.
– Так, Саша, возьми себя в руки, – мысленно приказала я себе, – Проблема с языком поправима, нужно лишь усерднее заниматься.
Утешало это слабо, поэтому я решила утешиться тем, что помогало на 100% и отправилась в столовую.
На обед снова была простая, сытная английская еда: ростбиф с йоркширским пудингом, тушёные овощи и фруктовый салат. Мне, привыкшей к супам, очень их не хватало (как и обычного хлеба), но приходилось довольствоваться тем, что есть.
В итоге, я быстро расправилась с едой и решила оставшуюся часть обеденного времени потратить не на выполнение домашки, а на исследование академии – во мне неожиданно проснулся дух исследователя.
Я решила прогуляться по территории и не заметила как ноги сами принесли меня к оранжереи.
Как под чарами я открыла стеклянную дверь и вошла внутрь и словно попала в другое измерение. В лицо сразу же ударил тёплый, влажный воздух, густой запах земли, цветов и чего-то пряного.
Под высокими стеклянными сводами буйствовала жизнь: лианы с цветами, похожими на драгоценности, деревья с серебристой корой, кусты, с которых свисали ягоды, мерцавшие внутренним светом.
Заворожённая этой красотой, я двинулась вглубь зеленого царства. На развилистых тропинках иногда попадались другие студенты, но в целом было непривычно малолюдно.
Я бродила среди растений, иногда дотрагиваясь до прохладных листьев, и на миг забывала о своей несостоятельности.
На новую пару я шла, чувствуя себя значительно лучше.
Поточная аудитория была почти заполнена и пришлось сесть в первых рядах. Краем глаза я увидела, как на меня покосились рядом сидящие, но ничего не сказала: к косым взглядам мне было не привыкать.
На доске тем временем пожилой мужчина в твидовом костюме и клетчатом жилете писал какие-то формулы. Иногда он подсматривал в записную книжку и тогда мел продолжал писать формулы без него.
Увидев это, я от удивления открыла рот, но тут же услышала смешки за спиной и резко клацнула челюстями – нужно быть осмотрительнее и не давать повода зубоскалить над собой.
— Добро пожаловать на «Математические основы заклинаний», – неожиданно раздался мощный голос преподавателя, – Рад представиться, профессор Вацлав Серпинский.
Курс как по команде замолчал и заскрипел ручками и карандашами.
— Магия — это дисциплина. – голос профессора резал пространство аудитории, – Самая сложная из наук. И, как любая наука, она описывается законами. Часто — математическими.
Он приблизился к доске и указал на формулы. Без преамбул он начал объяснять, как рассчитать оптимальную траекторию магического импульса, чтобы минимизировать расход резерва. Пояснял, что сила заклинания зависит не от крика, а от точности мысленного вектора. И что защитные барьеры — это, по сути, сложные геометрические фигуры, наложенные на пространство.
Для большинства студентов это был тёмный лес.