Я промолчала.
Следующие дни потекли по заведённому распорядку. Лекции, тренировки, библиотека, столовая. Дни сливались в один бесконечный поток информации, от которого к вечеру гудела голова.
С каждым днём я всё отчётливее понимала одну простую вещь: в этом мире всё решала кровь.
Здесь не было расовой неприязни — в Арканиуме учились студенты со всего света, и цвет кожи никого не волновал. Но происхождение и сила значили всё. Если твой род насчитывал сотни лет магической истории — ты свой. Если твой резерв переваливал за пятьдесят — тебя уважали.
Если у тебя не было ни того, ни другого — ты пустое место.
Ко мне относились именно так. Преподаватели вежливо кивали, студенты скользили взглядом, будто сквозь стекло. В столовой никто не садился рядом, в коридорах не здоровались. Пара человек смотрели с откровенным презрением — обычно те, у кого резерв был чуть выше среднего, но недостаточно, чтобы быть наверху, и им требовался кто-то ещё ниже, чтобы самоутверждаться.
Я старалась не обращать внимания. Но иногда взгляды жгли спину сильнее, чем хотелось бы.
Англосаксонский по-прежнему давался с трудом — язык не желал укладываться в голове, путал слова, сбивал с толку произношением. Теория магии оставалась набором туманных постулатов, которые нужно было принимать на веру, а моё рациональное сознание отчаянно цеплялось за «почему» и «как именно».
Индивидуальные занятия по резерву превратились в пытку. Я сидела с закрытыми глазами, пытаясь найти внутри хоть искру, хоть намёк на тот самый «внутренний огонь». В ответ — только тишина. Лоул перестал подходить ко мне после третьего занятия — просто проходил мимо, и это молчаливое равнодушие было хуже любых слов.
Но были и островки, где я чувствовала себя почти нормально. Математика Серпинского — здесь говорили на понятном мне языке цифр и формул. Физическая подготовка — тут неважно было, сколько у тебя резерва, важны были упорство и пот. Гербология в оранжерее — среди растений я забывала о косых взглядах и просто дышала влажным, тёплым воздухом.
Иногда, касаясь листьев, мне казалось, что внутри что-то слабо откликается. Я не была уверена — может, просто казалось. Но эти мгновения давали надежду.
Вечерами, когда Бэл уходила к друзьям, я садилась за учёбу.
Конспекты, словари, записи лекций — я засиживалась далеко за полночь, пока глаза не начинали слипаться. Поначалу было трудно заставить себя, но после третьего дня это превратилось в ритуал. Способ доказать себе, что я не сдамся.
Однажды Бэл застала меня за этим занятием.
— Ты с ума сошла? — спросила она, глядя на груду книг. — Уже час ночи.
— Я должна, — ответила я, не поднимая головы.
Она вздохнула, но спорить не стала. Только бросила перед сном:
— Смотри не перегори.
Я кивнула, но про себя подумала: лучше перегореть, чем сгореть от стыда перед всем курсом.
В один из вечеров я сидела на подоконнике, глядя на тёмный лес за окном. Там, где-то в глубине, сейчас находились выпускники. Проходили свою практику, сталкивались с опасностями, доказывали, чего стоят. Все, кроме той девушки, умершей при загадочных обстоятельствах.
Я вдруг почему-то представила Кайрана там, среди деревьев. С его вечным ледяным спокойствием, с идеально выверенными движениями. Интересно, он вообще умеет бояться?
Мимо окна бесшумно пронеслась птица. Я вздрогнула, но заставила себя не оборачиваться.
Птица. Это просто птица.
Глава 10
Первый месяц учебы в академии дался мне не просто. Хотя, пожалуй, честнее будет сказать, что он прошёл под знаком одного слова: выживание.
Не физическое, хотя и это тоже.
Академическое. Социальное. Магическое.
Каждый день был битвой, а каждая пара — полем боя, где я сражалась, отступала, терпела поражения и изредка, ценой невероятных усилий, одерживала крошечные победы.
О том, чтобы быть наравне со всеми, не могло быть и речи.
Моей целью на ближайшее время стало не быть полным нулём. Чтобы на меня перестали смотреть как на диковинную ошибку, которая вот-вот лопнет и исчезнет.
Это требовало работы. Работы круглосуточной.
Ночные бдения стали нормой.
Пока Бэл, выучив за час то, на что у меня уходило три, мирно посапывала, я сидела за своим столом под светом ночной лампы.
Конспекты Госса Арно, которые на парах казались бредом, я разбирала по косточкам, выстраивая в логические цепочки. Я заучивала постулаты, как мантры, пытаясь заставить мозг принять их без доказательств.