К тому моменту, как я вышла из торгового центра, солнце клонилось к закату, а я чувствовала лёгкую, приятную усталость.
Я только что потратила на себя столько, сколько не тратила еще никогда в жизни. И никто не подумал меня отчитать за такие траты.
Паб «Старый маяк» оказался уютным заведением с тёмными деревянными панелями, низкими потолками и запахом жареных гренок и пива.
За дальним столиком у окна уже расположились Бэл, Клара, Элиас и ещё пара знакомых лиц с нашего курса.
— Саша! — замахала Бэл, едва я вошла. — Иди сюда! Ты как? Купила всё?
Я плюхнулась на свободный стул и довольно похлопала по новому рюкзаку.
— Всё и даже больше.
— Рассказывай! — потребовала Клара, и следующие полчаса я, немного смущаясь от подобного внимания, рассказывала о своих покупках.
Девушки, выросшие в мире, где одежду им шили на заказ или покупали в дорогих бутиках, смотрели на мои скромные приобретения с умилением, как на забавного щенка. Но мне было всё равно.
Не отрываясь от разговоров мы заказали по пинте сидра и традиционный фиш-энд-чипс.
Я смотрела на бокал с янтарной жидкостью и колебалась ровно секунду.
За месяц в академии я ни разу не позволяла себе расслабиться.
Ни разу.
Постоянный контроль, постоянное напряжение, постоянная борьба.
Но сегодня — сегодня я была свободна. Хотя бы на несколько часов.
Я сделала глоток. Сидр оказался сладким, лёгким, совсем не похожим на тот алкоголь, от которого шарахалась в школе.
Я решила, что один бокал ничего не изменит.
Сидр оказал нужное действие и я окончательно расслабилась. Смеялась шуткам, слушала сплетни об однокурсниках, чувствовала себя почти своей.
Ко мне даже подошёл местный парень — светловолосый, застенчивый, с ушами, торчащими из-под вязаной шапки.
— Вы… вы местная? — спросил он, запинаясь.
— Не совсем, — улыбнулась я.
Его глаза округлились. Он пробормотал что-то невнятное про студентов и ретировался под хихиканье компании.
Бэл хлопнула меня по плечу:
— Смотри-ка, первое покорение местных сердец!
Всё шло слишком хорошо.
Идиллия длилась до тех пор, пока кто-то не решил надо мной подшутить.
Я не заметила, как в мой бокал, когда я отвлеклась на рассказ Клары, что-то подлили. Сидр был сладким, и я не почувствовала вкуса. А через десять минут мир поплыл.
— Что-то мне… не…хорошо, — пробормотала я, чувствуя, как стены начинают вращаться вокруг меня плавным, неумолимым хороводом.
— Саш, ты чего? — Бэл наклонилась ко мне, и её лицо расплывалось, как в кривом зеркале.
— Я… не знаю…
Элиас, сидевший напротив, вдруг понимающе выругался сквозь зубы:
— Тиммонс, это ты сделал? Я видел, ты принес несколько шотов.
Другой парень, с нашего курса, с которым я даже не была знакома, ухмыльнулся:
— Да пошутить хотел. Она же такая правильная, всё учится, учится… Думал, расслабится.
— Идиот! — рявкнула Бэл, вскакивая. — Она первый раз пробует что-то крепче кофе! Саша, пойдём на воздух.
Она подхватила меня под руку, и я, спотыкаясь на ровном месте, позволила вытащить себя из паба.
Ночной воздух ударил в лицо, но не отрезвил, а лишь добавил дезориентации.
Меня повело к ограде набережной, и там, к своему глубочайшему стыду, я выдала обратно весь ужин.
— Господи… — простонала я, сползая по ограде, чувствуя, как мир кружится с утроенной силой.
Ноги не держали. В голове было ватное марево, в котором тонули все мысли.
— Черт, черт, черт — причитала Бэл, пытаясь удержать меня в вертикальном положении. — Саш, ты как? Саш? Давай, соберись, нам еще возвращаться надо. Катер ждать не будет.
Я попыталась что-то ответить, но язык не слушался.
Я слышала свой голос, невнятный, бормочущий что-то про нечленораздельное.
Стыд и тошнота смешались в один огромный, липкий ком.
Бэл оглянулась на дверь паба, откуда доносился смех. Потом на меня, обмякшую и беспомощную. Потом на часы.
Решение далось ей нелегко, я это видела даже сквозь пелену опьянения.
Она глубоко вздохнула, достала свой телефон и дрожащим пальцем нажала на контакт.
— Алло, — сказала она, и голос её звучал так, будто она признаётся в страшном преступлении. — Я знаю, что поздно. Я знаю, что ты занят. Но мне… мне очень нужна помощь.