Когда катер причалил к академической пристани, Кайран так же молча подхватил меня на руки и понёс к воротам.
Бэл семенила рядом, пытаясь открывать двери.
Ночная академия была пуста, лишь лампы на стенах мерцали, провожая нас странными тенями.
У двери моей комнаты он наконец опустил меня на пол, придерживая за локоть, пока Бэл открывала дверь.
— Внутри сама справишься? — спросил он, обращаясь к сестре, а не ко мне.
— Да, я её уложу.
Он кивнул, развернулся и, не прощаясь, ушёл. Его шаги затихли в конце коридора, оставив после себя только тишину и этот дурацкий запах океана, застрявший в носу.
Бэл втащила меня в комнату, уложила на кровать, стащила кеды и укрыла пледом.
— Прости, — прошептала я, чувствуя, как глаза щиплет от слёз — то ли от алкоголя, то ли от унижения.
— Спи, — сказала Бэл, устало погладив меня по плечу. — Завтра разберёмся. Всё будет хорошо.
Я провалилась в сон, тяжёлый и беспокойный, полный обрывков кошмаров.
Мне снился ледяной взгляд Кайрана, его руки, несущие меня сквозь ночь, и одна фраза, которую он так и не сказал, но которая висела в воздухе:
– Ты — моя проблема.
Глава 13
Я проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза.
Обычно это бесило. Сегодня я была благодарна хотя бы за то, что вообще проснулась.
Голова раскалывалась. Во рту было такое ощущение, будто там насра… в общем, вы поняли. Я застонала и попыталась натянуть одеяло на голову, но одеяло куда-то исчезло.
— О, очнулась, — раздался голос Бэл. — Живая?
Я приоткрыла один глаз. Бэл сидела на своей кровати, скрестив ноги, и смотрела на меня с выражением, в котором смешивались жалость и насмешка.
— Не уверена, — прохрипела я. Голос звучал так, будто я неделю не пила. — Сколько времени?
— Полдень.
Я застонала громче.
— Вставай, надо поесть. Я заказала тебе тосты и минералку.
— Я не могу встать, — я честно попыталась сесть и поняла, что это плохая идея. — Я вообще никогда не встану. Оставь меня здесь умирать.
Бэл фыркнула:
— Не драматизируй. Давай, садись.
Она принесла мне поднос с тостами и огромным стаканом воды. Я пила жадно, чувствуя, как жизнь по капле возвращается в тело.
— Ну и вчера было, — осторожно начала Бэл.
Я замерла с тостом в руке.
— Не напоминай.
— Саш, ты чего? Ты не виновата.
— Виновата, — я откусила тост, прожевала и добавила: — Знала же, что нельзя расслабляться. Знала, что за мной наблюдают, что только и ждут повода. И всё равно повелась. Как дура последняя.
Бэл вздохнула.
— Слушай, такое с каждым могло случиться. Ты первый раз в пабе, первый раз пьёшь, а эти козлы… — она замолчала, глядя куда-то в сторону.
Я посмотрела на неё внимательнее.
— Что?
— Ничего.
— Бэл.
Она помялась.
— Я утром Кайрана видела.
У меня внутри всё сжалось.
— И?
— И ничего. Поговорили.
— О чём?
— О вчерашнем, — Бэл отвела взгляд. — Он был… недоволен.
— Тобой?
— Нами. Ситуацией. Сказал, что я должна быть осторожнее, что нельзя таскать тебя в сомнительные места. Что мы обе ещё дети и не понимаем, чем это может кончиться.
Я молчала, переваривая.
— Он злился?
— Он никогда не злится, — Бэл криво усмехнулась. — Он просто становится ещё холоднее. Знаешь, как бывает, когда на лёд дышишь? Вот так.
Я представила эту картину. Кайран, с его ледяным спокойствием, читающий нотации сестре. От одной мысли становилось не по себе.
— И всё? — спросила я.
— Всё, — Бэл пожала плечами. Но по тому, как она отвернулась, я поняла: не всё.
Она не рассказывала чего-то. Может, он сказал про меня что-то ещё. Может, опять назвал проблемой. Может, велел держаться подальше.
Я не стала спрашивать. Если это правда, я не хотела это слышать.
Весь день я провалялась в кровати. Смотрела в потолок, пила воду, пыталась читать конспекты — но строчки расплывались.
Мысли всё время возвращались к одному: Кайран нёс меня на руках. Кайран видел меня в самом унизительном состоянии. Кайран отчитывал Бэл.
И я понятия не имела, что он обо мне думает.
Бэл ушла куда-то после обеда, вернулась только к вечеру. Я слышала, как она возится у своей кровати, но притворялась спящей.
Говорить не хотелось.
Ни о чём.
— Саш, — позвала она тихо.
Я не ответила.
Она вздохнула и выключила свет.
Утром я всё-таки вылезла из кровати. Не потому, что захотела — просто лежать дальше было физически невозможно. Тело затекло, голова прошла, и даже стыд немного притупился.