Обращаясь к Вивьен, она умоляюще проговорила:
— Я люблю Лоуренса всем сердцем, но он сын своего отца. Они так похожи, что мне иногда даже жутко становится. Прошу тебя, девочка, не позволяй ему отдаляться. Ради него и ради себя самой не позволяй Лоуренсу сделать с тобой то, что сделал Ройс со мной.
Вивьен словно приросла к полу. Она смотрела на мать и свекровь, таких разных и таких похожих в своих сожалениях о прожитой жизни женщин, и чувствовала, что ровным счетом ничего не понимает. Арабелла — идеальная любовница, Беатрис — идеальная жена… и обе они несчастны, как же так? Разве у девушки есть еще какой-то путь, по которому она может пойти, чтобы достигнуть уважения и благополучия?
— Я всегда считала, что женщина может быть либо любовницей, либо женой, — прошептала Вивьен. — Герцог заявил, что не допустит, чтобы я стала любовницей, а Лоуренс ясно дал понять, что не хочет видеть меня женой. Что же делать? Неужели я сама никогда не смогу выбирать?
— А что бы ты выбрала, Вив? — тихо спросила Арабелла. — Чего ты хочешь?
Еще месяц назад она с легкостью ответила бы на этот вопрос. Она хотела выйти замуж и верила, что брак избавит ее от проблем. Она хотела навсегда оградить себя от той боли и разочарования, которые неизменно сопутствуют страсти. А что вышло? Брак с Лоуренсом лишил ее последней надежды и с головой окунул в те муки, которых она так старалась избежать.
Вивьен закрыла глаза и представила себе Лоуренса. Она вспомнила его взгляд, улыбку, походку и мечтательно проговорила:
— Я хочу, чтобы у меня был муж и любовник в одном лице. Я хочу спать с ним в одной постели и сидеть с ним за одним столом. Хочу, чтобы мы смеялись и печалились вместе, хочу, чтобы мы катались на лошадях, сажали розы и читали друг другу потешки. Хочу, чтобы это был Лоуренс Сент-Джеймс. — Она помолчала. — А еще хочу, чтобы наверху, в детской, играли наши дети. Хочу всегда быть рядом с ним и радоваться тому, что он мой муж и мой лучший друг.
— Лоуренс — испорченный, упрямый, пресыщенный тип! — сердито заявила Беатрис. — Он не выносит ограничений и привык жить так, как ему заблагорассудится. У него нет ни капли совести! — Она обреченно махнула рукой и спросила: — Ты уверена, что именно его хочешь видеть своим мужем?
— Да, он нужен мне, — твердо ответила девушка. — Хочет Лоуренс того или нет, но он уже мой муж и, надеюсь, останется им до тех пор, пока смерть не разлучит нас.
— Но хватит ли у тебя сил, чтобы отстоять его?
— Хватит.
— Тогда, умоляю, беги из этой деревни. Ты должна перейти в решительное наступление. Завтра же поезжай в Лондон и разыщи Лоуренса. Правда, там он чувствует себя как рыба в воде, так что тебе будет нелегко. Тебе понадобится поддержка, и я… помогу тебе. Помогу, потому что хочу, чтобы вы оба были счастливы, а ты, я верю, сделаешь Лоуренса счастливым.
— Я правильно вас поняла? — робко спросила Вивьен. — Вы хотите, чтобы наша жизнь с Лоуренсом наладилась?
Беатрис кивнула:
— Я слишком крепко и слишком долго держала своего мальчика в ежовых рукавицах. И пусть он никогда не простит меня, я могу хотя бы попытаться вернуть его уважение. Попытаться дать ему семью, которой у него никогда не было. — Она стиснула руку Вивьен. — Будь ему хорошей женой, девочка, и ты получишь то, чего заслуживает хорошая жена.
Вивьен признательно улыбнулась и почувствовала, как на глаза наворачиваются предательские слезы.
— И я тоже помогу тебе, моя милая Вивьен, — подала голос Арабелла. — О, ты еще не знаешь, на что способна твоя мать.
— Чем же вы сможете ей помочь? — снисходительно глядя на нее, спросила Беатрис. — Что вы знаете о лондонском высшем свете?
— К счастью, ничего! — колко парировала Арабелла, — Зато я многое знаю о мужчинах и о способах их обольщения. Вы не можете не согласиться с тем, что обольщение — именно то, что нужно Вивьен, если уж она вбила себе в голову мысль вернуть вашего похотливого пройдоху сына. — С лукавой улыбкой она повернулась к дочери: — Нет способа быстрее преодолеть защитные барьеры, чем пробудить в мужчине желание. Ты должна постоянно мелькать у него перед глазами — чувственная, страстная и влюбленная.
— Какой ужас! — воскликнула Беатрис.