Джейсон отошел к окну, надеясь, что дистанция между ними ослабит возникшую напряженность Он видел глубокое сожаление на лице Чарлза и искренний страх в его глазах.
Мысли Джейсона отвлеклись внезапна возникшим шумом толпы, собравшейся на улице внизу. Сыщик полицейского суда пытался отправить в участок молодого человека, по виду — совсем мальчишку. Два швейцара отеля держали парня, чье одеяние, черное с головы до ног, говорило о его криминальном роде занятий.
— Мне кажется, они задержали вора, — заметил Джейсон.
Парень извивался и вырывался, отчаянно пытаясь освободиться, хотя был гораздо слабее державших его мужчин.
Чарлз встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на эту сцену.
— Он довольно упорно сопротивляется для такого хрупкого парня, — восхищенно сказал Чарлз.
Джейсон нахмурился. В этом мальчишке было нечто такое, что не соответствовало его представлению об уличном воришке. Он не был худым и истощенным на вид, какими обычно бывают уличные оборванцы. Его куртка сбилась кверху во время драки со швейцарами, приоткрыв изящную округлость. Боже, что с ним происходит? Неужели Оливия так сильно зацепила его, что он готов с вожделением смотреть на случайно попавшийся ему на глаза зад? Он отвернулся от окна и пересек комнату, чтобы налить себе стаканчик бренди и оставить непристойные мысли. Вероятно, он выпил слишком много, если его уже начали привлекать мальчики.
«О Боже».
Осанка парня тоже была какой-то необычной для бродяжки. Даже в такой унизительной ситуации он держался с особым достоинством. Такая осанка прививается детям с рождения в аристократических семьях. В том, как этот паренек держал голову, чувствовалось некое высокомерие. И манера высоко задирать подбородок казалась ужасно знакомой.
В душу Джейсона закралось страшное подозрение.
— Скажи, Чарлз, тот важный вопрос, который ты хотел обсудить со мной, имеет отношение к Оливии?
— Да, определенным образом. Это она уговорила меня встретиться с тобой.
— И она знала, что мы должны встретиться здесь?
— Полагаю, да. Она могла слышать наш разговор, находясь в гостиной твоего дома, когда мы обсуждали наши планы на вечер. А почему ты спрашиваешь об этом?
— Думаю, она пыталась подслушать наш разговор и здесь.
Джейсон снова подошел к окну. Полицейская карета уже уехала. Проклятие. Он надавил плечом на раму и поднял ее кверху, открыв окно.
— Эй, вы, — крикнул он уличной лоточнице, — вы можете сказать, что произошло сейчас?? Я заплачу.
Он отклонился назад и попросил Чарлза кинуть женщине несколько монет.
— Они поймали воришку, — сказала пожилая женщина. — Сыщик полицейского суда забрал его. Только этот воришка оказался не юношей, а девушкой. — Старая карга захихикала, обнажив почти беззубый рот. — И она сказала, что является дочерью лорда, не меньше. Они увезли ее, то есть его, наверное, прямо в Бедлам — им виднее.
— Чарлз?
Джейсон протянул руку.
— У меня нет монеты мельче кроны, — пожаловался Чарлз.
— Полагаю, сегодня для этой торговки удачный день.
Джейсон взял монету и бросил ей. Затем, не дожидаясь благодарности, закрыл окно.
— Возьми свое пальто, — сказал Джейсон Чарлзу, — и поторопись.
Чарлз с ужасом посмотрел на него:
— Эта женщина ведь не имела в виду, что пойманный воришка являлся… Это невозможно. Такое бывает только в дешевых романах Оливии… О нет.
Выражение лица Джейсона было мрачным.
— Я тоже так думаю.
Оливия была крайне возмущена. И в то же время она оставалась сдержанной, не желая признаться, что немного испугана. Она умоляла констебля отпустить ее, как и тех двух благовоспитанных юных леди, которых задержали, когда они крадучись пробирались по улицам Лондона, возможно, для встречи с любовником. Констебль допускал, что Оливия говорит правду, однако он еще ни разу не видел, чтобы благородная леди бродила по улицам в мальчишеской одежде.
Во всем виноват Чарлз. Он знал, что она хотела подслушать его разговор с Джейсоном, однако устроил встречу в своих холостяцких апартаментах в отеле. Разве он не понимал, что нет смысла говорить с Джейсоном, если она не может услышать их разговор? Лишить ее такой возможности — крайне невежливо!
Больше всего на свете Оливия ненавидела, когда с ней обращались пренебрежительно. Она испытывала такое отношение со стороны родителей и старших брата и сестры, когда была совсем юной, а потом — со стороны младших родственников, когда стала взрослой. С ней обращались неучтиво, потому что она была женщиной и потому что была незамужней.