Элегантная площадь выглядела безлюдной, так как почти все ее состоятельные обитатели разъехались по своим загородным поместьям несколько месяцев назад. Джейсон, должно быть, сказал кучеру, чтобы тот подъехал к задней стороне здания, так как они с грохотом миновали парадный вход городского дома Шелдона, который выделялся среди других домов своими освещенными окнами. Выходя из кареты, Оливия привычным движением хотела приподнять свои юбки и только тогда вспомнила, что на ней мальчишеская одежда. Ливви стояла, пока Джейсон расплачивался с кучером, и теперь, оказавшись в безопасности дома, она вдруг осознала всю чудовищность совершенного ею поступка. Дрожа, она опустилась на землю и, уткнувшись лицом в колени, заплакала.
Возница, щелкнув кнутом, отъехал, грохоча по булыжной мостовой. Джейсон тихо выругался, затем поднял Ливви и понес ее по ступенькам к задней двери. Придерживая девушку одной рукой, он постучал в дверь, и Оливия уткнулась лицом в его плечо, стыдясь встретиться взглядом с тем, кто впустит их в дом.
— О, слава Богу, ты нашел ее! — воскликнула тетя Кейт, когда Джейсон вошел внутрь. — Оливия Джейн Уэстон, из всех твоих безрассудных замыслов, рождающихся у тебя в голове, этот — самый безумный… Тебя могли убить!
Услышав, как надломился голос тети, Ливви окончательно потеряла самообладание. Она испытала ненависть к самой себе, подумав, какие душевные страдания причинила тете своим глупым безрассудным поведением. Она знала, что тетя Кейт, конечно, простит ее, и от этого чувствовала себя еще хуже.
— Это так свойственно женщинам, — заметил Чарлз. — Однако нечего плакать, и нет смысла стоять в холле, когда можно расположиться в теплой гостиной.
Ливви вспомнила, что Джейсон говорил о Чарлзе. Он ждал здесь, надеясь получить письмо с требованием выкупа, и это означало бы для него, что она жива. Ливви впилась пальцами в пальто Джейсона и глубже уткнулась в шерсть, стараясь заглушить рыдания.
— Отложим осуждение поступка мисс Уэстон до завтра, — сказал Джейсон, следуя за остальными вверх по лестнице на первый этаж. — А вас, Димпси, я попрошу проводить свою госпожу в ее комнату и сказать служанке, чтобы та дала ей снотворное. Я отведу мисс Уэстон в гостиную. Ей необходимо согреться и выпить глоток бренди, перед тем как лечь в постель; она дрожит как осиновый лист. Чарлз, надеюсь, ты сам найдешь дорогу в свою комнату.
— Хорошо, милорд, — отозвался Димпси. — Следует ли мне вернуться потом, чтобы помочь вам управиться с мисс Уэстон?
— В этом нет необходимости. Думаю, сегодня она уже не причинит никому беспокойства. Я не знаю, какое место Кэтрин определила вам, Димпси, для сна, но по соседству с детскими комнатами есть небольшая спальня, которой вы можете воспользоваться. Я хочу, чтобы ночью кто-то был рядом с детьми.
— Конечно, милорд. Кстати, маркиза того же мнения и поместила меня в эту самую комнату. Итак, миледи, вот вам моя рука.
Разговор снизошел до невнятного бормотания, когда Джейсон с Ливви на руках начал удаляться по коридору в направлении гостиной. Она приподняла голову и посмотрела на него. Его лицо, такое твердое и непроницаемое, казалось, было высечено из камня. Для других он, возможно, выглядел спокойным и сдержанным, но на самом деле его гнев нисколько не ослабел.
Он посадил ее в кресло у камина и подошел к буфету. Там налил в хрустальный бокал немного бренди, и вместо того, чтобы отнести бокал Ливви, опрокинул его себе в рот не переводя дыхания. Затем посмотрел на Ливви, пробормотал что-то невразумительное, покачал головой и снова повернулся к графину.
Он опять наполнил бокал и быстро осушил его, запрокинув голову назад, чтобы проглотить последние капли спиртного. Ливви не отрывала глаз от его большого кадыка, который двигался то вверх, то вниз. От Джейсона веяло мужественностью, силой и — она вздрогнула, когда он с излишней резкостью поставил бокал — гневом. Она легко представила этого человека в качестве Безумного Маркиза, бродящего по болотам и наводящего ужас на служанок.
Он повернулся к Ливви, однако продолжал молчать. Он просто наблюдал за ней из-под полуопущенных век, что не позволяло ей понять, о чем он думай. Ливви содрогнулась и обхватила себя руками. Ей нечего бояться, напомнила она себе. Ведь констебль Ярдли не принял всерьез угрозу Джейсона убить ее. Однако по мере того как длилось молчание, ее напряжение росло.