Глава 25
Дом Натальи.
Девушки облепили Воронцова с двух сторон и поволокли в гостиную. Там уже ждал накрытый стол.
Вика стремительно стала наваливать в его тарелку все, что попадалось под руку, Наташа налила в бокалы вино.
– С победой! – крикнула Вика и с размаху шарахнула тонким хрусталем по краю стола.
Рубиновые брызги посыпались на белоснежную скатерть. Она растерянно посмотрела на хозяйку. Наталья обреченно махнула рукой.
– Главное – кушай больше, – посоветовала она, запоздало сообразив, что этот совет Вике совершенно не нужен: ее тарелка была загружена по крайней мере вдвое основательней, чем у Володи.
– Ну, рассказывай! – потребовала Вика, не дожидаясь, пока Воронцов проглотит первую порцию снеди. По какой-то загадочной причине сложилось так, что с Натальей она так и не перешла на «ты», а с майором сразу была запанибрата. А почему бы не рассказать? – подумал Владимир. В конце концов, эти девушки сделали немало для того, чтобы преступление было раскрыто. Они заслужили того, чтобы узнать первыми. Служебной тайны он не нарушит, рассказав о том, что уже через час появится во всех информационных сводках СМИ. Через час в Управлении информации на Петровке, 19, в суперсовременном зале, начнется пресс-конференция, посвященная раскрытию этого дела. И генерал-майор Чистяков, начальник УБЭП ГУВД по Москве расскажет журналистам подробности этой уникальной операции.
Но для накала уже и так разгоревшегося любопытства продолжал смотреть в тарелку, придирчиво выискивая кусок посимпатичней… О-о-о!.. Острая боль пронзила его руку. Наталья, быстро раскусившая его замысел, пребольно ущипнула его своими острыми коготками.
Он покорно поднял смеющиеся глаза на любимую:
– Ладно, ладно, сдаюсь. – Володя быстро проглотил и стал рассказывать: – Я сказал правду. Операцию проводили таможенники. У них, разумеется, была установка на рисунки. Помогли профессионализм, зоркий глаз и бдительность.
Наташа молчала, Вика как-то неопределенно хмыкнула и занялась своей тарелкой.
Владимир, обиженный таким пренебрежительным отношением к рассказу, заметил:
– Я, между прочим, очень голоден. – Он демонстративно сунул в рот кусок буженины и начал методично пережевывать.
Вика со звоном уронила вилку с нацепленным на нее куском телятины, обильно политой кетчупом. Рядом с винными пятнами по скатерти расползлось еще одно – на этот раз оранжевое, но Наташа даже не заметила этого.
– Если ты сию же секунду не расскажешь, – заявила она, – ужин отменяется!
– Ну хорошо, – сдался он. – Никто не знал, кто и где появится с рисунками вместо Нефедова. Никто не надеялся и на то, что это произойдет так скоро. Но, видимо, главари преступников решили вывезти их быстрее, поскольку за ними такой шлейф и с десяток трупов в придачу. Да и, наверно, желание вернуть хоть какие-то деньги могло сыграть.
– Неужели все их деньги были сосредоточены в «Аргенте»? – удивилась Наталья. – Тогда это не могучая транснациональная мафия, а какая-то мелкая лавочка.
– Не совсем так. «Аргент» использовался в основном для перекачки средств за рубеж. А сейчас во Франции, Италии и на Кипре уже наложен арест на счета их компаний и международного трастового фонда. Сумма, потерянная ими, превышает миллиард долларов.
– Да, это уже серьезно, – со знанием дела кивнула Вика. – Давай дальше.
Через час в Управлении информации на Петровке, 19, в суперсовременном зале, начнется пресс-конференция, посвященная раскрытию этого дела. И начальник УБЭП ГУВД по Москве расскажет журналистам подробности этой уникальной операции.
– А дальше было так. Сегодня днем на Домодедовской таможне появился ничем не примечательный молодой человек с кейсом. Бизнесмен средней руки или сотрудник второго эшелона в крупной корпорации. Лицо честное, ведет себя адекватно, костюм приличный, ничем не выделяющийся. Короче говоря, таких, как он, ежедневно проходят через таможню тысячи. Все документы в порядке.
– И разумеется, оружия и наркотиков нет, – вставила Наташа.
– Разумеется. Да и ничего примечательного нет. В кейсе – обычный джентльменский набор. В общем, можно выпускать. И уже почти выпустили, но… – Володя пафосно поднял палец. – Так вот, вся фишка состоит в том, что на пальце этого респектабельного господина таможенник заметил сведенную татуировку.
– Сейчас многие делают тату.
– Но не такие. Есть определенные перстневые татуировки, которые являются своеобразной визитной карточкой в преступной среде. Они сразу бросаются в глаза и дают сведущему человеку обширную информацию об их носителе. По этим татуировкам сразу можно определить, кто перед тобой – вор в законе или простая «шестерка».
– Понятно. Но какое это имеет значение? Ну и что, что человек был в тюрьме? Если он выпущен, значит, он такой же гражданин как ты или я.
– Верно, но эти «перстни» могут рассказать о количестве судимостей, положении в воровском мире, назвать статью Уголовного кодекса, за которую осудили преступника, сказать о его отношении к правоохранительным органам и «фраерам».
– А татуировки делают не добровольно?
– Чаще всего они наносятся добровольно, но могут быть наколоты и насильно, чтобы подчеркнуть презираемые уголовниками ранги. Это делается для того, чтобы при переходе в другое место, в камеру, тюрьму или лагерь, зэк, имеющий данный статус, оставался на соответствующем низком положении. Те, кому нанесли татуировки насильно, обычно после выхода из мест заключения удаляют их или переделывают под другие.
– А этот был каким-то самым мелким и поэтому ее удалил, – решила Вика.
– Не совсем. У него был крест. Такой крест может означать «Память о родителях». Он наносится, если родители умерли, когда осужденный отбывал срок.
– Тогда почему на это вообще обратили внимание? – удивилась Наталья. – Может, он всего месяц в колонии за угон автомобиля сидел, а в это время у него кто-то умер. А с тех пор одумался и ведет вполне честную жизнь.
– Дело в том, что этот перстень может также означать, что его обладатель поклялся отомстить сотрудникам милиции. Холмик под крестом означает, что намерение он свое выполнил. А теперь удалил татуировку, чтобы скрыть это.
– Ничего себе… – протянула Вика. – У таможенника действительно острый глаз, если он это рассмотреть успел.
– Да. Если бы не он, все могло закончиться совсем иначе.
– Он его задержал? – спросила Наташа.
– Не так просто. Очень вежливо попросил открыть кейс, вроде бы небрежно просмотрел содержимое, и в это время незаметно сделал знак другим сотрудникам. Потом попросил пройти в соседнее помещение. Вот тут преступник себя и выдал. Рванул к выходу, сшиб охранника, хотел прорваться в зал, чтобы затеряться среди пассажиров. Но его все-таки схватили. Причем, что интересно, у него на правом плече нашли сильные кровоподтеки и большой синяк, скорее всего, этот бывший зэк недавно долго стрелял из оружия с большой отдачей, а приклад упирался в плечо и по описанию он похож на стрелка, который ушел…
– А кейс был с двойным дном и там обнаружились рисунки! – предположила Вика.
– Не было никакого двойного дна. Просто папка…
Радостный Викин крик прервал его повествование. Она вскочила со стула, смахнув со стола соусницу и, не заметив этого, бросилась к Воронцову, тут же поскользнулась на пролитом кетчупе и с размаху всем своим весом шмякнулась ему на грудь. Стул покачнулся, и Владимир стал заваливаться назад, хватая руками воздух. Инстинктивно ухватился за край скатерти. Раздался звон падающих бокалов… Наталья вцепилась в другой край скатерти, и уважаемый майор милиции, начальник отдела столичного УБЭПа Владимир Воронцов замер в полете на пути к полу в состоянии, которые физики называют неустойчивым равновесием. О том, что равновесие действительно неустойчиво, весьма настойчиво напомнила скатерть, издавшая жалобный треск.