Значит, ей оставалось только одно: сидеть в своем кабинете, плотно прикрыв дверь, и по возможности не высовываться.
Вика подняла голову от бумаг. Сегодня не было никаких совещаний, брейн-штурмов и разборов полетов. Она почти целый день не выходила из кабинета, просматривала финансовые отчеты, консультировалась с юристами – сознательно посадила себя на “безъяновую” диету. Это почти сработало. За целый день они ни разу не увиделись. Даже обед она заказала в кабинет.
Часы показывали десять вечера. За окнами начинало темнеть. Ну что ж, можно считать, день прошел успешно. А то, что болезненно ноет где-то внутри, это не считается.
Она выключила компьютер, выбралась из уютного кресла, вышла из кабинета и… И застыла на пороге, не веря своим глазам. Твою ж мать, да что это такое?! Ян сидел за своим столом, рядом дымилась чашка кофе. И вся эта ситуация – они одни в офисе поздно вечером, он работает, а она стоит у входа, вернее, на этот раз у выхода – сразу же напомнила ей другую, совсем недавнюю. С поцелуями и бесстыжими ласками. Со всем тем, о чем она совершенно не собиралась вспоминать.
– Ой, а вы уже закончили? – Ян подскочил с места, едва не опрокинув чашку.
Он выглядел таким растерянным, словно и правда воровал секреты. Она бы обязательно в чем-то подобном его заподозрила, если бы у их организации эти самые секреты были.
– А ты здесь что делаешь? – строго спросила Вика, изо всех сил борясь с нагрянувшим дежавю.
– Работаю, – Ян сразу весь как-то подобрался. Он отчитывался торопливо и официально: – Есть несколько идей к завтрашнему обсуждению, хочу довести до ума.
Совсем запугала парня. Он ее теперь боится, что ли?
Вика окинула его взглядом. В свете офисных ламп мальчишка выглядел не слишком здорово: он как-то осунулся, под глазами залегли темные круги. И сейчас он совершенно не производил впечатление того солнечного мальчика, каким пришел сюда всего-то несколько дней назад.
Выставить его из офиса, и немедленно, пусть идет отдыхать. Не хватало, чтобы Миха еще винил ее в загубленной молодости своего отпрыска. Она уже собиралась четко и уверенно объявить о конце рабочего дня, но вместо этого почему-то сказала совсем другое:
– Ты хоть ел сегодня?
– Да, – Ян старался говорить очень убедительно, тем самым тоном, которым обычно говорят, когда бессовестно врут.
– И что же? – усугубила свой допрос Вика.
Взгляд Яна сделался виноватым:
– Пирожки в обед, честное слово.
Вика бросила взгляд на часы. Обед у них вроде бы как в час дня, а сейчас уже пошел одиннадцатый вечера.
– Пойдем, никуда не денутся твои идеи. В крайнем случае подашь их завтра неподготовленными, мы переживем.
Дождавшись, пока Ян выключит свой компьютер, она вырубила свет в офисе, заперла дверь и отконвоировала голодного стажера к лифту. Уже в кабинке, спускаясь на первый этаж, Вика вдруг поймала себя на мысли, что на этот раз она не чувствует неловкости и того нервного беспокойства, что овладевают ею всякий раз, когда она оказывается в тесном помещении с кем-то посторонним. Как будто бы Ян уже и не посторонний, будто она знает его давным-давно и, вероятно, они даже близки, так близки, что можно просто ехать рядом молча и не придумывать никаких тем для разговоров.
Лифт плавно остановился, створки с шелестом разъехались, и, шагнув в холл первого этажа, Вика встряхнула головой, отбрасывая это ненужное и обманчивое ощущение. Ян вышел следом и вопросительно посмотрел на нее.
– Тут рядом есть кафе, – ответила Вика на незаданный вопрос. – У нас в офисе не принято, чтобы сотрудники умирали с голоду.
– Отлично, когда цели компании полностью совпадают с личными. Я вот тоже пока ничего такого не планировал.
Он лениво улыбнулся, и у Вики перехватило дыхание. Весь его нездоровый вид разом исчез, и перед ней снова был тот самый Ян, с ямочками на щеках и дерзким взглядом, от которого мгновенно стало щекотно в позвоночнике. И она уже не была уверена, что совместный поздний ужин – это такая уж и хорошая идея.