— Представляю, какими нас изображают пособники Ордена и что они пишут о нас!
— Ты симпатичнее, чем чудовища в учебнике, — призналась я, успокаиваясь. — Ты добрый, живой и даже весёлый. Ну а призыватели теней? Какие они?
— Тоже вполне ничего, когда держат себя в руках. Сейчас покажу тебе.
Ларс покопался в кармане, а потом протянул ко мне руку с зажатым в ней круглым предметом. Я подняла ресницы и увидела собственное отражение: раскрасневшиеся от тепла щёки, тёмные глаза с пляшущими в зрачках отсветами костра, волнистые локоны. Пора было решаться и рассказывать моему спасителю правду.
— Ты ошибаешься, Лассе, — прошептала я, мягко отводя от себя зеркало. — Я не одна из вас, не призывательница. Я обычная девушка, в которой поселился демон. Наш священник, отец Эспен, сказал, что таких называют одержимыми. Для демона я словно… словно дверь в наш мир. Он является, когда ему вздумается. Он питается моей жизнью, и потом, в конце, он убьёт меня и найдёт себе новую жертву.
— Так и будет, если ты не научишься с ним управляться, — тихо сказал Ларс.
До чего же упрям этот некромант!
— Как я могу с ним управиться без магии?! — воскликнула я. — Даже у отца Эспена не получилось, а ведь он на целую четверть светлый маг!
— А ты тёмный маг на все сто процентов, — заявил мой спутник. — Ты унаследовала дар от одного из родителей, но если не сумеешь им овладеть, это закончится катастрофой.
Почти закончилось, подумала я. Когда шаги дяди Джефа смолкли в глубине Тёмного леса, я приготовилась попрощаться с жизнью. И во второй раз — когда открыла глаза и увидела перед собой мертвяков Ларса. Но почему-то я до сих пор жива: дышу, разговариваю и даже рассуждаю о том, как неправильно это было — спасать меня от смерти.
— Я была уверена, что моя жизнь кончена, и…
— А оказалось, что она даже не успела начаться! — горячо перебил меня Ларс. — Мия, ты должна мне поверить! У тебя просто нет другого выхода.
— И что будет, если я поверю? Ты поможешь мне избавиться от демона? — вскинулась я.
Он выдержал мой взгляд спокойно, не смутился, не отвернулся.
— Я сделаю всё, что в моих силах.
Его уверенность тронула меня до глубины души. До этой минуты я видела в глазах всех, кто был рядом со мной, лишь страх, ненависть или, на худой конец, сочувствие. Ни дядя с тётей, ни священник не верили в спасение моей души. В моё спасение. Да, они пытались, но все их ритуалы приносили мне только боль и новый страх того, что всё повторится снова — демон вернётся.
Мне стало легко говорить, и я рассказывала Ларсу о своей невесёлой жизни всё, что приходило на ум. О том, как проводила целые недели взаперти в сарае, в то время как моим сёстрам было позволено гулять с молодёжью до рассвета, купаться в озере, собирать землянику и ездить с дядей в город на ярмарку. О том, что прежде тётка Тилла заставляла меня ухаживать за скотиной и полоть огород, а после того, как во мне обнаружили демона, — лишила даже этой работы. «От таких, как ты, всё на корню загибается и молоко киснет», — говорила она. О коте Винсе, который, несмотря на все запреты, пробирался в сарай и приносил мне в подарок то мышей, то птичек.
— А демон? Он приходил, когда ты была одна? — задумчиво спросил Ларс.
— Да, — шёпотом ответила я. — Мне думается, он приходил посмеяться надо мной. Ведь это благодаря ему я оказалась в таком дурацком положении.
— Даже странно, что твои заботливые родичи не написали местному инспектору Ордена.
— Они боялись, что их тоже арестуют, — пожала плечами я. — Ведь по-хорошему они должны были донести на мою мать, когда она вернулась со мной на руках. Дядя знал, что я дитя тёмного мага. Время было упущено, они думали, что справятся с демоном своими силами.
— Ничего, мы найдём способ помочь тебе, — сказал Ларс и, растянувшись на плаще, похлопал рядом с собой. — Ложись, нужно хоть немного поспать до рассвета.
— Вряд ли я смогу заснуть, — возразила я, но всё-таки пошевелилась и несмело устроилась возле некроманта. — Никогда ещё не ночевала в лесу и… с мужчиной.
— Всё когда-то случается впервые, — усмехнулся Ларс. — Мы с матерью столько скитались и переезжали, что иногда забывали, как выглядит человеческая постель. Подушки, одеяла, ночная ваза под кроватью — всё это казалось недостижимой роскошью.