Он сидел на краю дивана, его спина была напряжена, а взгляд устремлен в пол.
«Не могу», — тихо признался он. — «Как закрываю глаза, снова все это вижу. Отбойник. Асфальт. Свою беспомощность».
Лера постояла секунду, борясь с собой. Потом переступила порог и подошла к нему.
«Ложись», — сказала она. — «Я посижу с тобой».
Он послушно лег, повернувшись к стене. Лера села на край дивана, спиной к нему, не решаясь прикоснуться. В комнате было тихо, слышалось лишь их дыхание и тяжелое, напряженное биение ее сердца.
Прошло полчаса. Она уже думала, что он уснул, как вдруг его голос, приглушенный темнотой, прошептал:
«Холодно».
Лера обернулась. Он лежал, сгорбившись под одеялом, и его плечи слегка вздрагивали. Он не врал. В комнате и вправду было прохладно, но дело было не в температуре. Его бил внутренний холод, холод того одиночества, что чуть не убило его.
И тогда она отбросила все сомнения. Она легла рядом с ним на узком диване, снаружи одеяла, и осторожно обняла его со спины, прижавшись грудью к его лопаткам. Она чувствовала, как все его тело напряглось от неожиданности, а затем медленно, очень медленно начало расслабляться под ее теплом.
Он не сказал ни слова. Он просто взял ее руку, лежащую на его груди, и прижал ее своей, словно боясь, что она исчезнет.
Так они и лежали в темноте — два сломанных человека, нашедших в объятиях друг друга временное пристанище от бури, бушевавшей внутри каждого. Ей было больно от мысли, какую боль она ему причинила. Ему было больно от осознания собственной слабости и того груза, что он на нее взвалил.
Они не целовались. Не говорили о любви. Они просто держались друг за друга, как тонущие за соломинку, понимая, что это больно, что это сложно, что смотреть друг на друга до сих пор невыносимо тяжело из-за всей той боли, что между ними.
Но в этой боли была и правда. И в этом молчаливом объятии было больше доверия и прощения, чем в тысячах извинений. Они заснули так — спина к спине, сердце к сердцу, рана к ране. Еще не целые, но уже не в одиночку.
11 Глава. Ритм сердца.
Время, проведенное вместе в четырех стенах леркиной квартиры, постепенно затягивало их раны тонкой пленкой привычки и быта. Они не говорили о главном, но учились существовать рядом. Артем потихоньку восстанавливался, его движения становились увереннее, а в глазах все реже появлялась та самая пугающая пустота. Лера перестала вздрагивать от каждого его взгляда, научилась понимать его молчание.
Как-то раз вечером, листая ленту соцсетей, Лера наткнулась на анонс тематической дискотеки в одном из местных клубов. «Релакс-вечеринка, 90-е – 2000-е», — гласила афиша.
«Сходим?» — неожиданно для себя предложила она, повернув телефон к Артему.
Он посмотрел на экран, потом на нее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. Следы аварии все еще были видны — легкая хромота, шрам на виске, — но он уже не был тем сломленным человеком из больничной палаты.
«Думаешь, я выдержу эту тусовку?» — спросил он с легкой, едва уловимой ухмылкой.
«А мы уйдем, если станет тяжело», — пожала плечами Лера, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучала легкость.
Клуб был не самым пафосным, и именно это создавало его неповторимую атмосферу. Люди танцевали под старый добрый R’n’B и европоп, не стараясь выглядеть круто, а просто получая удовольствие. Воздух был густым от смеси духов и прохладительных напитков.
Лера сначала волновалась, постоянно поглядывая на Артема. Но он, прислонившись к бару с бутылкой воды в руке, казалось, был спокоен. Он даже слегка пританцовывал в такт музыке, и этот жест, такой простой и человечный, заставил ее сердце екнуто.
Пока Артем разговаривал с барменом, к Лере подошла высокая стройная девушка с короткими розовыми волосами и улыбкой до ушей. «Привет!Ты, кажется, новенькая в наших краях? Я Катя, я тут все тусовки знаю наизусть», — представилась она без тени стеснения.
Лера, привыкшая к одиночеству, сначала опешила, но искренность девушки была заразительной. Они разговорились. Катя оказалась студенткой местного колледжа, училась на дизайнера и обладала невероятным талантом располагать к себе. Они болтали о музыке, о городе, о бессмысленном и прекрасном. Лера ловила себя на том, что смеется — по-настоящему, легко и свободно.
Она переглянулась с Артемом через толпу. Он следил за ней взглядом, и на его лице не было ни ревности, ни недовольства. Лишь тихое, почти незаметное одобрение. Он видел, что ей хорошо.
Когда заиграл медленный, томный трек, Катя с криком «ой, это моя песня!» умчалась в толпу танцевать с какой-то своей подругой. Лера осталась стоять рядом с Артемом. Они смотрели на кружащиеся пары, и между ними повисло невысказанное напряжение.