И тогда он протянул ей руку. «Пойдем?»— спросил он просто.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Он не был идеальным танцором, движения его были немного скованными из-за не до конца заживших травм. Но он держал ее уверенно и бережно. Они медленно кружились под неярким светом диско-шара, и весь мир сузился до них двоих. До ритма, под который билось ее сердце. До его руки на ее талии. До его дыхания на ее волосах.
Лера подняла на него глаза. Он уже смотрел на нее. В его темных, всегда таких нечитаемых глазах, она увидела отражение диско-шара — миллионы маленьких мерцающих огоньков. И что-то еще. Что-то теплое и настоящее.
Он наклонился. Медленно, давая ей время отстраниться. Но она не отстранилась.
Его губы коснулись ее губ. Это был не тот властный, поглощающий поцелуй у подъезда. И не тот больной, отчаянный поцелуй в больнице. Это был мягкий, нежный, вопрошающий поцелуй. Поцелуй-знакомство заново. Поцелуй-обещание.
Когда они разъединились, вокруг все продолжало двигаться и шуметь, но для них мир замер.
Они вернулись домой молча, но это молчание было уже другим — наполненным, трепетным, живым. Дверь квартиры закрылась, отгораживая их от всего мира.
И там, в тишине и полумраке ее комнаты, под пристальным взглядом спящего Баунти, их любовь продолжилась. Не яростная страсть, а медленное, бережное узнавание. Каждое прикосновение было вопросом и ответом, каждым вздохом — прощением и принятием. Они смывали боль прошлого нежностью настоящего, и казалось, что шрамы на их душах под ладонями друг друга потихоньку разглаживаются, превращаясь в легкие, почти невидимые линии — напоминания о том, что раны могут заживать, если лечить их вместе.
12 Глава. Простой счастливый день
Прошел месяц. Месяц, который для Леры и Артема растянулся в целую маленькую вечность покоя и тихого, глубокого счастья. Тени прошлого не исчезли совсем, но они больше не владели ими. Боль стала тихим фоном, напоминанием, а не повелителем.
Они больше ничего не стеснялись. Ни своих шрамов, ни своих слабостей, ни своей любви. Она проявлялась во всем — в том, как Артем мог часами сидеть на кухне, пока Лера мучается с новыми рецептами, в том, как Лера могла читать вслух, а он просто лежал у нее на коленях, закрыв глаза, в том, как они молча держались за руки, смотря один и тот же фильм.
Их обычный день начинался не с тревоги, а с привычки. Лера просыпалась первой от того, что Баунти тыкался холодным носом в ее ладонь, требуя прогулки и завтрака. Она осторожно выбиралась из-под руки Артема, которая всегда тяжело и мягко лежала на ее талии, даже во сне.
Пока она кормила щенка и ставила чайник, слышались шаги Артема. Он выходил из спальни заспанный, с помятой подушкой щекой, и первым делом шел к ней, чтобы обнять сзади и уткнуться лицом в ее шею, бормоча что-то неразборчивое и теплое. Это был их ритуал. Утро начиналось с его объятий.
После завтрака они шли гулять с Баунти в большой парк на окраине городка. Это было их любимое время.
Сегодняшний день был ясным и по-осеннему прохладным. Солнце светило ярко, но без жары, золотя опавшие листья. Артем, одетый в простую темную куртку, шел немного медленнее, но уже без тени боли на лице. Его хромота почти исчезла, осталась лишь легкая, едва уловимая особенность походки, которую замечала только Лера.
Лера шла рядом, засунув руку в его карман, чтобы согреть пальцы. Она что-то рассказывала, смеясь, о смешном сне, который приснился ей сегодня, а он слушал, смотря на нее, и в уголках его губ играла та самая, редкая и потому бесценная улыбка. Не та, что она видела когда-то с той девушкой — широкая и показная, а сдержанная, тихая, и оттого настоящая.
Баунти носился по лужайкам, гоняясь за голубями и принося им в подарок самые красивые, на его взгляд, палки. Потом он подбегал к ним, весь перепачканный в земле, дышал горячим паром и смотрел преданными глазами, и они оба не могли удержаться от смеха.
«Кажется, он хочет, чтобы мы тоже побегали», — сказал Артем, и в его голосе звучала легкая, почти мальчишеская игривость.
«Ну уж нет, — засмеялась Лера. — Ты у меня еще не совсем боец. Давай лучше на скамейку».
Они сели на холодную чугунную скамейку с видом на пруд. Лера прижалась к нему, спасаясь от ветерка, а он обнял ее, притянув к себе. Они молча смотрели, как Баунти пытается поймать уток у воды, и на душе у них было так спокойно и ясно, что не нужно было слов.