Хруст кости был тихим и ужасным. Парень рухнул на землю, зажимая лицо руками, и застонал.
Лера стояла в ступоре, не в силах пошевелиться. Она видела, как Артем навис над ним, его кулаки были сжаты, и в его позе читалась готовность продолжать, добивать. Это был не ее Артем. Это была та самая Тень, о которой ходили легенды. Холодная, безжалостная машина для причинения боли.
«Артем, хватит!» — выдохнула она, наконец найдя в себе силы. — «Все, остановись!»
Его плечи вздрогнули. Он медленно выпрямился, отходя от лежащего на земле парня. Его дыхание было ровным, лишь слегка участившимся. Он повернулся к Лере, и в его глазах она с ужасом увидела ту самую пустоту, которую надеялась никогда больше не видеть. Пустоту убийцы.
Но потом его взгляд сфокусировался на ней, на ее перекошенном от страха лице. И пустота стала уходить, сменяясь ужасом, осознанием. Он посмотрел на свои костяшки, содранные в кровь, на человека, корчащегося у его ног.
Он шагнул к Лере, и его рука дрогнула, прежде чем он коснулся ее плеча.
«Ты...ты цела? Он тебя не тронул?» — его голос был хриплым, чужим.
Лера молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она была шокирована, напугана, но и... благодарна. Он пришел. Он защитил ее.
Он схватил ее за руку, поднял с земли свой пакет и почти потащил прочь от этого места, не оглядываясь на стонущего хулигана.
Они шли молча, быстро. Его пальцы сжимали ее руку так сильно, что было больно. Он снова был темным, замкнутым, недосягаемым. И Лера понимала, что демоны его прошлого никуда не делись. Они лишь дремали, прикорнув у порога, готовые проснуться от первого же крика боли. Ее боли.
14 Глава. Эхо выстрела.
Идиллия, построенная за месяц, оказалась хрупкой, как стекло. После случая на пустыре между ними снова возникла невидимая стена. Артем замкнулся, стал молчаливым и отстраненным. Он часто смотрел на свои руки, словно не узнавая их, и Лера ловила на себе его взгляд — полный невысказанной боли и страха за нее.
Именно в один из таких тяжелых вечеров раздался звонок. Артем вздрогнул, увидев имя на экране. Он долго смотрел на телефон, прежде чем поднести его к уху.
«Отец», — всего одно слово, произнесенное им в тишину комнаты, заставило воздух сгуститься.
Он вышел на балкон говорить. Лера, прижимая к себе Баунти, слышала лишь обрывки низкого, сухого голоса из-за стекла: «...пора возвращаться... разобраться с делами... долг...». Потом голос Артема, тихий, но твердый: «...не один...».
Он вернулся в комнату бледный, с напряженным лицом.
«Нам нужно ехать.В мой город. Ненадолго», — сказал он, глядя куда-то мимо нее. — «Отец настаивает. Нужно решить кое-какие вопросы».
«Нам?» — переспросила Лера.
«Я не оставлю тебя здесь одну. И Баунти тоже. Поедем вместе».
Она хотела спросить, зачем, почему сейчас, но увидела в его глазах ту самую старую, знакомую тень. Тень долга, из которого ему, казалось, никогда не вырваться. Она просто кивнула.
Дорога в его родной город была молчаливой и утомительной. Артем весь путь сжимал руль так, что костяшки белели. Баунти, чувствуя напряжение, скулил у Леры на руках.
Город встретил их серым небом и давно знакомым, давящим чувством. Здесь все дышало прошлым Артема — мрачным, опасным, чуждым ей. Он вел машину по узким улочкам, пока они не остановились у большого, но обветшавшего особняка за высоким забором.
Ворота были огромные. Они вошли во двор. Все было тихо, неестественно тихо. Ни птиц, ни звуков жизни. Только скрип старого кресла-качалки на веранде.
Дверь в дом была приоткрыта. Артем двинулся к ней первым, поставив Леру за спину.
«Отец?»— позвал он, входя в полумрак прихожей.
В гостиной было пусто. Пыльно и неуютно. На камине стояли старые фотографии, на одной из них — суровый мужчина с маленьким Артемом на коленях. Мальчик на фото смотрел серьезно, без улыбки.
Раздался скрип пола на втором этаже. Артем жестом велел Лере оставаться на месте и стал подниматься по лестнице
И в этот момент из-за двери в столовую вышел тот самый мужчина с фотографии — постаревший, с сединой на висках, но с тем же холодным, пронзительным взглядом. В его руках он небрежно держал охотничье ружье.
«Сынок, — его голос был хриплым, как скрип ржавой петли. — Приехал. И не один, я смотрю».
Лера замерла, прижимая к груди Баунти. Щенок, почувствовав исходящую от незнакомца угрозу, зарычал тихо, но уверенно.