«До скорого, красотка, — сказала Катя, прощаясь с ней. — Расти большой и здоровой. А я… я пойду готовить тебе подарки. Много подарков!»
Уходя, она обернулась на пороге и посмотрела на них — на уставших, но сияющих родителей, на их маленькое чудо в колыбельке и на верного пса, охраняющего их покой. На ее лице появилась мягкая, задумчивая улыбка.
«Знаете, а вы — настоящая семья. Самая настоящая, какую я только видела. Мне есть у кого поучиться».
И, махнув рукой, она вышла, оставив за собой не пустоту, а ощущение тепла и крепкой, нерушимой дружбы. Она уходила не просто гостем. Она уходила тетей Катей. И это было новое, очень важное звание.
25 Глава. Обвал.
Семь месяцев пролетели как один счастливый, шумный, наполненный смехом и плачем миг. София из крошечного комочка превратилась в пухленькую, любознательную девочку с ямочками на щеках и двумя первыми жемчужными зубками. Она уже сидела, пыталась ползать по-пластунски и на весь дом звонко хохотала, когда Артем подбрасывал ее в воздух.
Их жизнь обрела новый, светлый смысл. Даже тень прошлого, казалось, окончательно отступила перед этим маленьким солнышком. Они строили планы на будущее, выбирали детский сад, о котором можно было только мечтать, и наслаждались каждым мгновением своего простого, но такого ценного счастья.
Тот день начался как самый обычный и прекрасный. Яркое солнце светило в окна, на кухне пахло свежей выпечкой, которую Лера научилась готовить в декрете. Артем, вернувшийся с ночной смены, возился на полу с Софией, а та восторженно трещала своей погремушкой по его голове. Буян лежал рядом и снисходительно наблюдал за этими глупостями.
Лера с улыбкой смотрела на них, чувствуя, как переполняется любовью. Они прошли через столько боли, чтобы заработать это свое тихое, бытовое счастье. И оно того стоило.
Внезапно резкий, настойчивый звонок в дверь разрезал идиллию. Буян насторожился и глухо заворчал.
«Кому бы это?» — удивилась Лера, вытирая руки о полотенце.
Артем поднял на нее взгляд, и в его глазах мелькнула тень былой тревоги, но он тут же отмахнулся: «Наверное, курьер с твоей посылкой».
Лера подошла к двери и открыла ее.
На пороге стояли двое мужчин в строгой форме. Их лица были непроницаемы.
«Артем Воронов?»— спросил один из них, заглядывая в квартиру поверх плеча Леры.
Сердце у Леры упало. Легенды о том, как когда-то за его отцом приходили такие же люди, всплыли в памяти с леденящей ясностью.
Артем медленно поднялся с пола, поставив Софию в манеж. Его лицо стало каменным, тем самым, старым, которое Лера надеялась никогда больше не видеть.
«Я.В чем дело?»
«Гражданин Воронов, вы задержаны. Вам инкриминируется соучастие в деятельности организованного преступного сообщества, а также отмывание денег по эпизодам семилетней давности, связанным с бизнесом вашего отца, — второй мужчина зачитал формулировку ровным, казенным тоном. — Просим вас проследовать с нами».
Воздух вырвался из легких Леры. Мир поплыл перед глазами.
«Что?..Какое соучастие? Это ошибка! Он ничего не делал! Он семь лет как порвал с тем прошлым!» — ее голос сорвался на крик.
София, напуганная криками и чужими голосами, расплакалась.
Артем стоял неподвижно. Он смотрел не на оперативников, а на Леру. В его глазах была не вина, не страх, а бесконечная боль и горькое понимание. Он знал. Он всегда знал, что тень отца когда-нибудь накроет и его.
«Молчи, Лера, — тихо сказал он. — Ничего не говори. Вызови адвоката. Его телефон в моей записной книжке».
«Но это же ложь! Ты же ничего не делал!» — рыдала она, хватая его за руку, словно могла удержать.
«Делал, — его голос был тихим и страшным. — Семь лет назад я был другим человеком. Я выполнял его поручения. Думал, что они легальные. Оказалось, нет. За все надо платить».
Один из оперативников достал наручники. Металлический щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине их солнечной квартиры.
Лера вскрикнула, закрыв рот ладонью. Она смотрела, как холодный металл смыкается на его запястьях, на тех самых руках, что только что нежно подбрасывали их дочь.
Артем повернулся к ней. Его глаза были сухими, но в них стояла вся скорбь мира.
«Прости меня.За все. Заботься о Софии. Я… я вернусь к вам. Обещаю».
Его повели к выходу. Он на прощание бросил взгляд на манеж, где рыдала их дочь. Его лицо дрогнуло.
Дверь закрылась. Лера осталась стоять посреди комнаты, не в силах пошевелиться, слушая, как затихают шаги в подъезде и удаляется машина. В ушах звенела оглушительная тишина, которую не мог заглушить даже плач ребенка.