— Флетчер, о Флетчер, я так без тебя… А ну-ка отстаньте от меня! Как вы смеете прикасаться ко мне, грязные собаки!
Лейтенант услышал звуки борьбы и понял, что Веру не пускают к нему. Несмотря на адскую боль, Флетчер не смог сдержать улыбки, слыша грозные ругательства от миссис Эшли. Затем он осторожно привстал на колено и попытался выпрямить спину.
— Отпустите ее, ребята. Я сказал, отпустите ее! Вы что, приказа не слышите? Помогите мне встать на ноги и оставьте нас. А Вы, Брайан, пожалуйста, останьтесь.
Поднимаясь, Флетчер успел заметить окончание борьбы миссис Эшли со здоровенным сержантом. Вера была, как всегда, прекрасна: зеленые глаза сверкали от возбуждения, она была воплощением огня, чувства и даже злости. Она была даже лучше, чем он представлял ее в своих мечтах. Но что-то изменилось. Флетчер понял это, как только Вера повернулась к нему.
— О, Флетчер, — произнесла она, с трудом сдерживая слезы.
— Это она? — шепнул тихо Брайан, стоявший рядом с лейтенантом.
— Да.
Вера приблизилась к Флетчеру на расстояние протянутой руки и с беспокойством рассматривала кровавую повязку.
— Твой глаз?.. — спросила она.
— Мне сказали, он все еще мой. Я его пока не потерял. Неужели ты разлюбила бы меня с одним глазом?
Флетчер пытался пошутить. Но его слова произвели противоположное действие. Вера залилась слезами и, если бы они были одни, бросилась бы к нему, чтобы поплакать у него на груди. Но разве ему сейчас нужна ее слабость? Нет, она должна быть сильной, она должна стать ему опорой.
— Конечно, нет, — сказала она с показным спокойствием. — А как твоя нога? Пулю вынули или она еще там?
— Пуля была сквозная, прошла через ногу и ранила лошадь. Тут она меня и сбросила.
Голос Флетчера становился все слабее. Вера понимала, что он потерял много крови, и пыталась себе представить тот взрыв жестокости, который привел лейтенанта в такое плачевное состояние. Что может быть причиной такой жестокости? Страх, конечно. Что заставляет мужчин совершать такие чудовищные поступки, как убийства? Неужели чувство долга? И что заставляет женщину пытаться собрать из осколков образ благородного человека, разбитый в кровавой бойне?
Вера подошла к Флетчеру, и он оперся на ее плечо, инстинктивно ища поддержки.
— Он пойдет со мной, — сообщила Вера Брайану.
— Он не сможет, — ответил Аптон.
— Думаете, я не смогу ухаживать за ним как подобает?
— Вовсе нет, я уверен, что Вы все сможете сделать наилучшим образом.
Брайан ухмыльнулся и охнул, так как Флетчер сильнее оперся ему на плечо.
— Тогда оставьте его у меня, сударь.
— Но Вы не сможете обеспечить ему необходимого лечения!
— Собираетесь проверять меня?
— Скажите, Вы всегда так сердито разговариваете с мужчинами, которые сражаются за Вашу империю?
В этот момент Флетчер наконец вступил в разговор:
— Послушайте, Брайан, Вера — патриотка. Ее заботит не империя, не бедная старая Англия, а только ее молодая родина и, конечно, я.
Флетчер сам удивился легкости своего тона. По-видимому, боль, которую он испытывал постоянно, уничтожила внутренние барьеры, созданные им самим.
Брайан вспоминал ту ночь в таверне, когда стал свидетелем страданий Флетчера. Он отчетливо помнил его слова о том, что женщина старит мужчину. Он также не забыл очень резкого высказывания Флетчера по поводу женщин вообще, и его, Флетчера Айронса, отношения к ним. После всего этого Брайан меньше всего ожидал встретить такое очаровательное создание, как миссис Эшли. Правда, язычок у нее острый…
— Нам нужно вернуться в полк, — спокойно объяснил Брайан. — Его должен осмотреть врач, ведь состояние очень серьезное… Послушай, Флетчер, если ты любишь ее, то должен поступить так, как я советую. Позвольте нам уйти, миссис Эшли, и я постараюсь поскорее вернуться к Вам с известиями. Если выяснится, что лейтенант может продолжать лечение у Вас дома, я немедленно перевезу его. Вы согласны, Айронс?
— Да, я так и хочу поступить.
Флетчер ответил так тихо, что ему пришлось повторить свои слова еще раз. Ему вдруг показалось, что воздух перед глазами переливается и блестит, острая боль пронзила глаза и нарастала с каждой минутой. Лейтенант поднес руку ко лбу и почувствовал, что она в крови. Он так слаб, что не смог произнести даже нескольких слов, чтобы успокоить Веру.
Военный врач был доволен, что сможет снять с себя часть обязанностей. Он подробно проинструктировал Веру, научил ее нескольким необходимым процедурам и запретил ей отворачиваться, когда обрабатывал рану на ноге в том месте, где вышла пуля. Сам Флетчер не издал ни одного стона, а Вера, желая его поддержать, собрала все свое мужество, чтобы следовать указаниям врача. Она так волновалась, что до крови закусила губу. Доктор оценил силу и упорство молодой женщины и попросил ее отойти за занавеску и подождать там, хотя был уверен, что она выдержит всю процедуру до конца.
Из-за занавески Вера слышала тихие стоны Флетчера. Возможно, он сдерживал себя ради нее, а может быть, сказывалась многолетняя тренировка. Она не могла точно ответить на этот вопрос, но ощущала, что из ее груди готов вырваться такой же крик боли, какой лейтенант сдерживал в своей.