«Почему ты это сделал? Почему заслонил меня собой?» — снова и снова мысленно спрашивал Флетчер. «Да потому, — мог бы ответить ему Брайан, — что я дал слово, я обещал». — «Ты не давал никаких обещаний…» — «Не тебе я дал слово. Не тебе, а ей…»
Флетчер закрыл глаза, стараясь сдержать слезы. Он взял в руки бутылку коньяка. Стекло было холодным.
— Я люблю тебя, Брайан.
Успел ли он сказать другу эти слова? Может быть, и нет. Но ему очень хотелось, чтобы он услышал их.
Глава 25
Англичане одержали полную победу. Они захватили форт и теперь сооружали поблизости новое, более мощное укрепление. Эти сообщения застигли Веру на кухне, где она уже давно сидела неподвижно и безмолвно за чашкой холодного кофе.
Миссис Эшли подняла глаза на Элизабет. Презрительный и холодный взгляд девушки, казалось, спрашивал: «Вы довольны? Вы этого хотели?»
— Сколько погибших? — медленно спросила Вера.
— Я не знаю, сколько там у британцев, — парировала Бетси.
— Элизабет, ты же знаешь, что я говорю совсем не о них. Господи, ты же понимаешь, о чем я тебя спрашиваю!
— Разве? — возразила девушка. — Я-то думала, Вы только о нем беспокоитесь.
Вера нахмурилась. Ее по-прежнему мутило. Не поднимая глаз от чашки черного маслянистого кофе, она устало произнесла:
— Да, беспокоюсь.
Бетси молча наблюдала за хозяйкой. Перед уходом девушка успела поесть, а теперь, когда она вернулась с новостями спустя несколько часов, застала хозяйку в той же позе, что и оставила. Завтрак — поджаренный хлеб и яйцо — стоит нетронутый на столе. Бетси почувствовала жалость к несчастной женщине и сказала:
— Около ста человек убито. Может быть, и больше.
Вера закрыла глаза. Больше ста человек погибло, защищая наспех сооруженные земляные укрепления. Сто американцев против превосходящих сил англичан.
Элизабет, шурша юбками, подошла поближе. Вера не шевельнулась.
— Доктор Уоррен… погиб.
— Умер, — повторила Вера, губы ее скривились.
— Он умер, как настоящий командир, как генерал, с мушкетом в руках, — торжественно произнесла Элизабет.
Вера тихонько заплакала. Она уперлась локтями в стол и уронила голову на руки. Неужели они потеряют всех мужчин, которыми восхищались и на которых надеялись? Неужели погибнут все? И это будет ценой победы.
Бетси еще ближе подошла к миссис Эшли, обняла сзади ее вздрагивающие плечи и заплакала вместе с ней.
— Яйца остыли, сударыня. Давайте я Вам еще поджарю. И кусочек хлеба. А этот я сама съем. Он еще вроде ничего, — сказала девушка мягко.
В ее голосе звучало сострадание. Она больше не сердилась на Веру.
Вера со слабой улыбкой посмотрела на Бетси.
— Ты все еще голодна?
— Нет, миссис Эшли, совсем нет, я…
— Садись.
Элизабет села, придвинув свой стул поближе.
— Скажи, ты ненавидишь меня? Ненавидишь за то, что я люблю английского офицера? Элизабет залилась слезами.
— Нет, миссис Эшли, вовсе нет, — прошептала она.
— Не нужно ненавидеть меня, Бетси. Не надо так наказывать меня. Поверь, я и так наказана. Нет более страшного наказания, чем постоянные укоры совести. Что может быть страшнее моего положения? Человек, которого я люблю сильнее всего на свете, человек, ради которого я не пожалею жизни, сражался против моих верных друзей, против того дела, которому я посвятила себя. Ты понимаешь меня, девочка моя?
Губы Элизабет приоткрылись, и широко раскрытые по-детски голубые глаза смотрели на миссис Эшли сквозь пелену слез.
— Знаешь, двадцать лет тому назад твой Джек мог оказаться пленником в нашем городе. Ведь он француз. Разве это заставило бы тебя разлюбить его? Вначале, когда я только встретила Флетчера, я пыталась задушить свои чувства, возникшие против моей воли. Но я только бессмысленно мучила и его и себя.
Вера замолчала и задумалась. Ее зеленые глаза были полны печали.
— Если бы жизнь сложилась по-другому, я смогла бы стать его женой, Бетси. Как бы я хотела этого, девочка моя!
Бетси притихла и не сводила с хозяйки покрасневших от слез глаз.
— Нам было всегда хорошо вместе, правда, Бетси? Мы с тобой почти сестры теперь, а может быть, даже больше, чем сестры. А если он погиб…
Не говоря ни слова, Элизабет обвила руками плечи миссис Эшли и спрятала лицо в ее рассыпавшихся золотых волосах.
— Я не сделала ничего плохого, клянусь тебе, Элизабет. Ничего такого, чего мне надо было бы стыдиться. И если он погиб, я не вынесу этого.
— Тише, миссис Эшли, тише, — шептала Бетси, гладя ее по волосам.
Флетчер сам не помнил, как оказался у дверей миссис Эшли. Выходя из гостиницы, он совсем не думал о ней. Он ходил по городу в полузабытьи, и равномерное движение помогало ему справиться с отчаянием. И вот он стоит у знакомого порога.
Дверь на кухню была открыта. Но в полумраке он не сразу разглядел Веру, неподвижно сидевшую за столом. Она положила голову на руки и, казалось, дремала. Флетчер оставил у двери свои тяжелые от налипшей грязи башмаки и тихо вошел в дом.
Вера! Теперь он увидел ее нежный профиль, такой же милый, как и всегда, тонкий батистовый платочек, зажатый в кулачке. Все это время Флетчер помнил о том, какие страдания ей принесет известие о гибели друзей, о смерти доктора Уоррена, которого она знала многие годы.