— Ну ладно, я не хотел об этом говорить. Вы знаете, я просто проходил мимо и подумал, что неплохо было бы Вас проведать. Удостовериться, что у Вас все в порядке.
— Проходили мимо? Это в такую-то погоду? Вам бы следовало оставаться дома, сударь.
— Ну, может. Вы и правы. Во всяком случае, здесь гораздо холоднее, чем на улице. Но не можете же Вы меня отправить назад, не подкрепив чем-нибудь мои слабеющие силы?
— У нас нет вина, — ответила Вера, прищурившись.
Джонсон изобразил горькую обиду.
— Ну, знаете, я и не просил, миссис Эшли. Хотя бы дайте мне немного поесть.
Вера подумала, что довольно глупо с ее стороны стоять в темной прихожей и обмениваться колкостями с малознакомым мужчиной. Она встречала Джонсона только два раза, и обе встречи были крайне неприятны, тем не менее этого было недостаточно, чтобы вынести окончательное суждение. Вера решила, что было бы не великодушно прогонять его.
— У нас все довольно скромно, мистер Джонсон, но, я думаю, мы сможем Вам что-нибудь предложить. Идите за мной осторожно, и я проведу Вас на кухню. Это единственное помещение в доме, которым мы пользуемся.
Вера поспешно прошла вперед, прислушиваясь к звуку его шагов и опасаясь, как бы он не подошел слишком близко. Войдя на кухню, Вера сразу же опустилась на единственный оставшийся стул: стулья, а также множество деревянных предметов были отправлены в огонь. На кухне была открыта одна ставня, и немного света проникало в помещение.
Элизабет отвернулась от очага, и глаза ее расширились от изумления. Вера с беспокойством кивнула Бетси.
— Элизабет, это мистер Джонсон, мой знакомый. Мистер Джонсон, это мисс Уаттс.
Чарльз медленно вошел в кухню и огляделся. Он окинул Элизабет таким нескромным взглядом, что девушка нахмурилась и посмотрела на хозяйку.
Вера чуть наклонила голову и плотнее запахнула шаль на животе. Элизабет поняла намек хозяйки.
— Садитесь, мистер Джонсон, — предложила девушка, не заботясь о том, как он сможет это сделать.
Бетси сразу заметила, что Чарльз хорошо одет, хотя костюм стал ему немного свободен.
Чарльз был мужчиной высокого роста с претензией на хорошие манеры. Элизабет поразил его откровенно-настойчивый взгляд, который он бросал на миссис Эшли, прогуливаясь по кухне со шляпой в руке.
Вера наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Он сильно изменился со времени их последнего свидания: очень похудел и одевался гораздо скромнее. Лицо было мрачным, глаза, которые и в прежние времена казались очень светлыми, сейчас были почти бесцветными.
«Боже мой, — подумала Вера, — по-моему, он голодает!»
— Элизабет, — сказала она осторожно, — у нас есть несколько яиц, чтобы поджарить их для мистера Джонсона? И чашка горячего кофе, чтобы согреть его? Боюсь, что сидр весь кончился.
— Может быть, эль? — спросил Джонсон. Вера покачала головой.
— Нет, совсем нет.
Он тяжело вздохнул, обводя кухню бледными глазами, поднял руку и пригладил волосы. Сегодня он был без парика, чего раньше никогда себе не позволял. Вера с трудом узнавала Джонсона. Теперь это был совсем другой человек. Он вовсе не был похож на того выпившего гуляку, который приставал к ней и разглагольствовал о свободе, до тех пор пока не начал говорить. Его тон не изменился.
— Что миссис Эшли, дела пошли плоховато?
— Я бы так не сказала, — ответила Вера с удивлением. — Я никогда не располагала большим состоянием, чем сейчас.
— Да неужели? А я-то был уверен, что Вы достаточно богаты. Судя по пальто, в котором Вы были на обеде, да и по всем Вашим манерам.
— Так Вы из-за этого пришли? — спросила Вера.
— Простите, что такое?
— Я подумала, что Вы пришли сюда за помощью.
— Ничего подобного, миссис Эшли, — возмутился он.
Но несмотря на свой искренний гнев, он не вышел из-за стола. Элизабет поджарила для него яичницу и кусочек хлеба, положила все на тарелку, налила горячей воды из чайника. Не говоря ни слова, подала ему еду, вилку и почти чистую салфетку. Джонсон начал жадно есть. Вере даже стало жаль его.
— Я бы с удовольствием предложила Вам еще чего-нибудь, — сказала Вера, — но, к сожалению, у нас ничего больше нет.
Бетси смущенно опустила глаза, а Чарльз нахмурился.
— Не нужна мне Ваша жалость, — сказал он.
Вера кивнула в знак согласия. Чарльз недовольно шмыгнул носом и отодвинул тарелку, вытирая рот салфеткой.
Джонсон смотрел на Веру тяжелым вызывающим взглядом. В его блестящих бесцветных глазах было столько жестокости и злобы, что даже Бетси заметила это.
Элизабет подошла к своей хозяйке и встала рядом, с ней.
Вера сидела неподвижно, укутавшись в шаль и прикрывая свой выпирающий живот.
— У Вас есть немного денег, миссис Эшли?
— Так Вам все-таки нужно помочь, мистер Джонсон? Вы пришли за подаянием?
— Ничего подобного! — с возмущением отозвался Джонсон.
Эта показная гордость делала его даже привлекательным.
— Я хочу одолжить у Вас деньги. У меня есть собственность в Нью-Йорке, и я хочу только одного — вырваться из этого Богом забытого города и поскорее попасть в Нью-Йорк. Непонятно только, как мне выбраться отсюда. В непогоду ни один корабль не выйдет в море.
Вера наклонилась вперед, прижавшись животом к столу. Малыш в ее утробе шевельнулся.