– Давай рассказывай, что произошло? - сказала она, войдя в комнату. Так продолжаться не может. Что приключилось в тот день, когда вы ездили с юнкером на выставку? Я же вижу, вернулась сама не своя.
– Не могу, стыдно, – всё, что смогла проронить.
– Матушке бы рассказала?
– Родимой – да.
– Не волнуйся, я ещё не выжила из ума и ты для меня родной человечек. Пойму, рассказывай. Вместе найдём правильное решение.
И я, сгорая от стыда, коротко изложила ей сцену в доме юнкера.
– Вот это дружок! – разозлилась тётушка. - Вася знает?
– Нет, я его еще не видела, не приезжал на этой неделе. Думаю, не отпустили в увольнение. Надеюсь, в воскресенье появится.
– У него такая служба. Значит, не отпустили. Какое счастье, что у тебя хватило смелости и сил вырваться из рук наглеца! Больше ни ногой в их дом, слышишь?!
– Что вы? Десятой дорогой объезжать буду.
– Пусть только объявится. Я ему надеру уши, бесстыдник этакий. Друг, называется. Откажу ему, не стану принимать. Слугам сейчас же дам расположение, что бы на порог не пускали. Ты глянь, что себе позволяет! А Вася, что же он не разглядел в нём развратника? Я это так не оставлю. К родителям его поеду, пусть знают, кого вырастили. - Софья Гавриловна разнервничалась, никак не могла успокоиться.
Я забилась в угол дивана, сидела молча, затаив дыхание. И без гнева тётушки мне несладко было.
– Если не объяснили сынку, как вести себя надобно в обществе с девушкой – я научу. Это что такое? Полнейшее безобразие, - возмущалась княгиня.
Пожалуйте на выход
Софья Гавриловна выполнила своё обещание, отчитала юнкера по всем правилам. Как раз случай представился, и ехать к родителям Борислава не пришлось. Хотя она в своих мыслях не отказалась от желания встретиться с его отцом и матерью, чтобы поставить их на место.
Васю отпустили в увольнение. Не зная всей истории, братец пригласил Вельского в дом. Тот как ни в чём не бывало явился. Какой пассаж! Вот тут Софья Гавриловна показала свой темперамент. Я была у себя в комнате, начала разговора не слышала. А когда вышла, княгиня на повышенных тонах отчитывала нарушителя спокойствия:
– Piа frаus Frаus рiа, – произнесла тётушка на латинском языке и повторила на русском: – Благочестивый обман; святая ложь. Так кто ж вам поверит? Вы что же, полагаете, если считаетесь другом Василия, дозволено допускать такое поведение по отношению к княжне? Вы на минуточку забылись, юноша. Это вам не дом терпимости, который вы изволите посещать. – Вельскому стало не по себе. Удар ниже пояса – так прозвучали слова княгини. Он–то был уверен, что о его похождениях никто не знает. - В нашем доме живут приличные люди – дворяне, к вашему сведению. Если вам в детстве родители не объяснили, какая разница между девушкой из аристократической семьи и дамочкой полусвета… то я вынуждена принять меры, что бы оградить свою племянницу от вас. Считаю, разговор окончен. Вашим воспитанием заниматься не собираюсь. Говорить больше не о чем. Таких, как вы… – Княгиня приложила немало усилий, что бы сдержать себя. - Позабочусь, чтобы в приличные дома вам доступ был запрещён. Молодой человек, я настоятельно прошу, нет, требую, чтобы вашей ноги в нашем доме не было, - разгорячилась Софья Гавриловна, категорично поставив на вид Вельскому, и указала на дверь.
Юнкер стоял молча, как в воду опущенный, его щёки пылали, он теребил за спиной руки, переваливаясь с одной ноги на другую. Вельский не знал, как вести себя в данной ситуации и слов не находил.
– Вы что, плохо слышите?! Дважды повторять не буду. На выход, вам здесь делать нечего. Проводите молодого человека, - скомандовала княгиня, глядя на служанку. Вельский с поникшей головой покинул дом.
Короткий разговор с Васей
– Теперь, мой милый племянничек, с тобой разберёмся. Попрошу ко мне в комнату, нежелательно, что бы Нина слышала наш разговор, – обратилась Софья Гавриловна к Васе.
– Вы во всём правы, дорогая т ётушка, любое ваше решение покорно принимаю. Никогда не прощу себе, что так ошибся. Мой недочёт, который подверг сестру унижению.
– Всё так, голубчик Васенька. Это достойно офицера – уметь признавать свою вину. Ты сам себе судья. Урок тебе на всю оставшуюся жизнь – не доверяй людям. Видишь, во что твоя наивность и доверчивость выливается. Взрослеть пора, мой милый. Это Петербург, здесь нравы иные.
– Вижу. Слово даю, больше не допущу ошибок. – Вася чувствовал себя подавленным, он близко к сердцу принял поступок Вельского. Предстоял очень неприятный разговор с Бориславом и разрыв отношений. Брат это знал.
– Вот и славно поговорили. Не сердись на меня. Поверь, я вас защищаю, к сожалению, больше некому, – тяжело вздохнула тётушка.