Садовник подтвердил
Прошло немало времени после убийства, когда агент тайной канцелярии разыскал свидетеля, и тот признался. Но агенту пришлось немало потрудиться, что бы вытянуть из него правду.
– Никак Фёдор Лукин, - обратился Семён Платонович к садовнику.
– Вы ко мне, барин? - У садовника затряслись поджилки. Он по виду агента почуял, что его настигли.
– К вам. Как мне довелось узнать, вы служили в имении Прасковьи Никитичны и Тимофея Романовича Головановых.
Садовник растерянно стал пятиться назад. От одного взгляда агента его покоробило, он недовольно ответил:
– Служил. Когда это было?
– Это не меняет дела. Видели, как людей живыми закапывали? – с места в карьер пустился в атаку Семён Платонович.
– Ничего я не видел. Спал.
– Пожилой человек, а говорите неправду. Нехорошо.
– Повторяю, барин. Ничего не видел. Ночь была на дворе, спал я. Притомился за день и спал.
– А вот свидетели говорят, что в подполе спрятались, что бы вас не нашли убийцы. Ай, нехорошо–то как! Господа вас кормили, поили, одевали, жильё предоставили, жалованье положили – всем обеспечили, а вы их…
– Всё знаете. Да Бог с вами. Не мог, барин. Страху набрался, не ведал, что делаю. Уж пусть простят, грешен.
– Значит, видели, кто убил?
– В том-то и дело, что лиц не разглядел, ночь стояла, только голоса слышал. Пришельцы ночные кричали, как псы, спущенные с цепи.
– Подтвердить сможете, что они убили невиновных людей?
– Это пожалуйста. Но кто убивал, не видел, правду говорю.
– Вы один из слуг остались или ещё кто задержался в имении?
– Слуги тут же сбежали – это я видел. Может, кухарка у себя спала. Не знаю. Как всё стихло, сам подался куда подальше. Они–то слуг не искали, не трогали, нет, у них цель иная была, - прищурился Фёдор, брови надвинув на нос. – Господ вывели во двор и убили. Слышал: кричали нечеловеческими голосами, когда барыня упрашивала отпустить её и барина. А убийцы как заладили в один голос, что слово с них взяли и денег много дали, чтобы с господами разделались. Не сделают этого – детей их в живых не оставят.
– И на том спасибо. Прояснили картину. Распишитесь здесь.
– Простите, барин. Грамоте не обучен я.
– Знак любой поставьте под моими словами. – Лукин выполнил. - Давайте руку. - Семён Платонович достал чернила, которые всегда возил с собой, предварительно запаковав в металлическом контейнере. Обмакнул большой палец садовника в чернила и приложил к документу.
– Теперь всё, вы свободны, повесткой вызовут в суд. И не вздумайте увильнуть.
– Слово дал.
– То–то.
Незваный гость заброшенного имения
Не отпускали Наталью Серафимовну мысли, связанные с убийством, ей недостаточно было знать, что ведётся следствие, сама желала прояснить картину происшедшего.
– Девочка моя, у меня какое-то странное предчувствие. Давай съездим в имение твоей бабушки.
– Крёстная дорогая, с тех пор как случилась беда, ноги человеческой там не было. Наверняка всё пришло в запустение.
– Это меня не пугает. Ожидаю увидеть подсказку своим думам.
– Что вы предполагаете там найти?
– Не могу ответить определённо. Сама в неведении. А вот что-то изнутри толкает.
– Но мы уже многое знаем. Провидица Иеремия об отце рассказала, помните? И провидица Виргиния, к которой мы ездили с тётушкой, вызывала бабушку, она подтвердила, что перстень служил отцу оберегом.
– Мне трудно тебе объяснить, но что-то меня туда гонит.
– Если так, поедемте. Вам не боязно? - спросила я, а у самой от одних мыслей дрожь в коленках. Крёстная посмотрела на меня и ничего не ответила. Её одолели сомнения, искала ответы, думы тревожили и она отдалась им.
– Поехали, разговоры после.
На подъезде к имению меня охватило странное чувство. Беспокойство вселилось, о чём оно сигнализировало, не знала. Но чувствовала себя неуютно.
– Могильная тишина, – крёстная произнесла вслух свои мысли и, скрестив на груди руки, вся съёжилась.
– Умоляю вас, не пугайте. И без того всё дрожит внутри.
– Ну что ты, дорогая. Я с тобой, не надо бояться. Это имение бабушки и дедушки. Они были прекрасными людьми. Мне довелось с ними тесно общаться и дружить. Матушку твою воспитали. Тебя очень любили. Ничего не бойся. Здесь остался дух их семьи, они защитят тебя.
– Так-то оно так. С детства трусихой была. Начитаюсь сказок, потом мерещатся или снятся ужасы.
– Жизнь страшнее книг и снов. – О том, что у крёстной было своеобразное и неоднозначное отношение к жизни, знали все. Но вот сейчас, здесь услышать эти слова – равносильно приговору.