«С тех пор как горе нагрянуло, на моём пути встречаются непорядочные люди. Что бы это могло означать?»
Вопросы, сомнения терзали меня, искала спасение в чём-нибудь.
Как только я себя почувствовала лучше, начала заниматься благотворительностью, мне нужно было отвлечься от печальных мыслей. Душевное равновесие пошатнулось и немало, моё состояние требовало полной смены обстановки.
– Пойду по стопам матушки. Богоугодное дело. - Решение пришло своевременно и явилось спасательным кругом.
Но я выбрала путь трудный и рискованный. Осознавала, что только так проверю силы и себя на прочность. Я намеренно отправлялась в самые отдалённые уголочки России, чтобы оказать помощь людям, попавшим в беду. На Урале случилось наводнение после затяжных проливных дождей, затопило много деревень и сёл, люди остались без крова. Организовала группу врачей, которые согласились поехать со мной, подключила активистов, желающих участвовать в экспедиции. Собрала пожертвования, на них купила тёплые вещи, продукты питания, медикаменты. Особо тяжёлых больных и маленьких деток по завершении миссии экспедиции мы забрали в Петербург в лечебницу. Сообщения о бедствиях приходили часто. Так я исколесила не менее половины территории государства российского.
А однажды с группой помощников-добровольцев попала в далёкое заброшенное село в Тамбовской губернии. Люди вымирали, как мухи. Эпидемия инфекционного заболевания поразила все слои населения. Болезнь передавалась контактным путём, распространялась быстро, добралась и до города. Настоящая ловушка, из которой выкарабкаться невероятно трудно. Но я не теряла самообладания, и надежда на спасение людей оставалась со мной.
– Нина Андреевна, голубушка, вам придётся уехать. Здесь опасно, – предупредил доктор Лужин. – Останутся только врачи. А вы походатайствуйте в Петербурге, чтобы прислали врачей-лаборантов. Непременно требуется взять пробы у больных на анализ. В противном случае диагностика осложнится. Нам нужна уверенность.
– Коллега, позвольте вам возразить, - вмешался доктор Рогожин. - На мой взгляд, по клинике заболевания мы вправе диагностировать. Не спорю, лабораторные исследования необходимы. Но и сейчас можно начинать лечение. У больных довольно выраженная клиника дизентерии: поносы, обезвоживание, потеря веса, тенезмы, помните, с греческого – тщетный позыв.
– Ложные позывы, - подхватил доктор Лужин.
– Совершенно верно. Слизь и кровь в испражнениях. Что вам ещё нужно?
– Вы правы, доктор Рогожин, выраженная клиника присутствует и налицо эпидемия. И всё же я склонен придерживаться тех правил, которым обучали нас – студентов: «Доверяй своим знаниям, но проверяй и закрепляй результатами лабораторных исследований».
– Согласен, коллега, так наверняка можно выставить более правильный и точный диагноз, но время не ждёт – высокая смертность.
– Друзья, позвольте, я помирю вас, – обратилась к специалистам. – Если вопрос упирается в лабораторную диагностику, отправлю по телеграфу сообщение в Петербург, чтобы незамедлительно прислали группу врачей-лаборантов. Составьте список, какие лекарства срочно нужны, они привезут.
– Вы умница. Это было бы прекрасно, – сошлись в едином мнении оба врача. - В любом случае, дражайшая Нина Андреевна, вам здесь оставаться нельзя. Я категорически возражаю.
– Потерпите немного, у меня еще остались неотложные дела, закончу и уеду.
– Тогда, будьте добры, дома сельских жителей не посещать, ни с кем из населения в контакт не вступать, ничем не угощаться. Только сухие пайки, которые мы приготовили сами, и походный чай. И пожалуйста, мыть руки дустовым мылом.
– Постараюсь выполнять все ваши указания.
Но доктор Лужин всё же настоял, чтобы я уехала. Не пробыв там и дня, пришлось подчиниться.
Так сложится, что вместе с врачами-лаборантами я вернусь, а не надо было.
Чёрная полоса незаметно, крадучись, подкатывала ко мне на своей мощной колеснице. Издали точечными сигналами предупреждала. Колокольчик в груди вздрагивал – я замирала от неизвестности и удушливого страха, который накрывал меня с головой. Эти странные посылы судьбы уродовали сознание невыносимыми мыслями. Внутренний голос подсказывал – еще немного, и разразится буря. Колючие осколки воспоминаний пережитой трагедии поминутно угрожали, настойчиво предупреждая: не избежать того, что предначертано, – меня постигнет та же участь. Не знала, чего ждать. Предчувствия гигантской печали толпились в душе, одни наступали на пятки другим, вызывая в моём состоянии хаос. Они торопили события. Надвигалась беда.