– А вот я не был уверен до разговора с вами, как отреагирует Нина Андреевна. Очень надеюсь, что ей будет приятно.
– Не соглашусь с вами, Прохор Петрович. Ваш пессимизм неуместен. Как вы не понимаете: искреннее внимание у любого человека вызывает ответную реакцию, а вы вложили в идею всю свою любовь. Не сомневайтесь, верьте в силу добра.
– Благодарю вас, Владимир Иванович. Вы убедительны. Я взрослый человек, прожил немало лет, никогда ни перед чем и никем не пасовал, а в её присутствии, как мальчишка, теряюсь.
– Ничего, это пройдёт. Любовь закаляет. Знаете, припомнилось мне, в детстве матушка рассказывала, что у каждого камня и минерала есть своё место и предназначение на земле. Вполне может быть, что ваш ювелир сказал правду.
– Благодарю, вы подарили мне надежду. Как считаете, когда лучше преподнести Ниночке подарок?
– Да хоть бы и завтра после того, как вернётесь из храма. После молитвы человек очищается, и все дела спорятся. А я, с вашего позволения, вечерком отлучусь ненадолго. Домой съездить надобно.
– Пожалуйста. Что вы спрашиваете? Вы хозяин положения. Поезжайте. Сам больную ужином покормлю и дам лекарства.
– Знаю-знаю, ваша преданность подкупает.
– Откроюсь вам. Впервые за всю жизнь познал великое счастье – любить. Всё сделаю, чтобы источник этого упоительного чувства всегда был со мной и поддерживал во мне нетленный огонь любви.
– Искренне желаю вам пронести в душе это чувство до последнего вздоха. Вы правы, любить – это и есть жить, величайшее счастье. Вот и я собрался сегодня вечером проведать мою благоверную. Много лет тому назад она зажгла в моём сердце немеркнущий огонь. Должен заметить, он очень мне помогает. Небось, скучает, моя голубка, а я заработался.
– Благодарю вас за откровенный разговор и солидарность. Вы не представляете, как помогли мне своим участием. Сомнения замучили.
– Пустяки. Будьте счастливы, а я пошёл работать, пора вливания начинать.
– Не смею больше задерживать.
Агент тайной канцелярии находит проповедника
Семён Платонович в работе следовал золотому правилу: «Досконально, кропотливо уделять внимание деталям и мелочам», и это очень помогало ему находить ответы на каверзные вопросы. Он объездил всех, кто так или иначе был знаком либо связан с Гвоздковым. Они всуе мимоходом упомянули о проповеднике, у которого на исповеди побывал преступник, чувствуя, что его конец близок. Баринов преуспел. Он разыскал отца Феофана и ранним воскресным утром приехал в часовню, где старый священник служил. Тайный агент застал служителя молящимся. Дождался, когда святой отец освободился и приблизился к нему.
– Вы ко мне? – спросил седовласый красивый старец.
– К вам, если позволите.
– Чем могу служить, сын мой?
– Имею честь представиться – Семён Платонович Баринов, агент тайной канцелярии государя императора.
– Столь высокий гость пожаловал, стало быть, дело неотложное. Вряд ли смогу помочь, нигде не бываю: служба и келья.
– Не буду вас утомлять недомолвками. Совершенно точно знаю, что некоторое время назад у вас на исповеди побывал некто Гвоздков.
– Мил человек, существует тайна исповеди, не забывайте. – Старец поднял на Баринова ясные, голубые, как небеса, глаза, и тот понял, что священник всячески сдерживает себя, чтобы не начать проповедь.
– Разделяю ваше беспокойство, но дело, в связи с которым я к вам приехал, очень серьёзное, хлопотное и не подлежит отлагательству. Этот человек поднял руку на юридического советника самого государя императора, камнем в висок убил его в проходном тёмном дворе. Но и этого ему показалось мало. После похорон князя под невинным предлогом добрался в имение и исподтишка отравил его супругу и старшую дочь. Покушался на младшую. Я обязан остановить его, не так ли? Сам государь император обеспокоен.
– Бестия, антихрист, сатана вселился в него, - покачивая головой, изрёк старец.
– Так и есть, святой отец. Мне очень нужна ваша помощь. Вопросов немного, а дело сдвинется.
– Спрашивайте, у вас полчаса, скоро прихожане прибудут на молитву, – согласился священник.
– Поведайте, о чём разговор был.
Старец собрался с духом, морщинистой рукой разгладил длинную шёлковую бороду, задумался, тяжело вздыхая, и начал:
– Этот господин пришёл ко мне вечером перед тем, как я закрывал часовню.
– Что угодно? – спросил я его.
– Святой отец, плохо мне, очень плохо. Измаялся, извёлся. Выслушайте меня, примите покаяние.
– Видите, закрываю, служба закончилась. Приходите завтра с утра.
– Может статься так, что завтра будет поздно. - Я посмотрел на него: отчаяние рвалось наружу, оно камнем легло на сердце и давило. Во взгляде застыл страх, и в любой момент Гвоздков готов был завопить. Силой сдерживал себя. Стало ясно – он обречён.