Ну, что-же, дают — бери. Взял сигарету, сел, закурил.
— Спасибо, хозяйка.
— А… прекратите паясничать…. Хозяйка… Хозяин… Я в курсе дела, знаю как мой муженек Вас киданул. Знаю кто Вы, не верю в Вашу вину во всей этой мерзкой Чеченской истории… Но это лирика. И если бы не сегодняшний случай, Вы бы от меня этих слов никогда не услышали. Дело есть дело. Но эта старая сволочь, этот потасканный кобель, паскудец посмел и меня кинуть, обмануть, опакостить. Связался с этой дешевой сучонкой. В результате ему выпустили наружу протухшие потроха, а меня осчастливили прилюдно рогами. Да еще в таком контексте. В этаком публичном обрамлении.
Вдовушка выхватила из шкатулки сигарету и не дожидаясь пока я достану зажигалку из кармана, прикурила от своей, не иначе как золотой. Ничего себе фрукт, хотя бы для приличия не поносила последнми словами свежепреставившегося муженька. Ну да бог с ними обоими. Мое дело больше слушать и реже открывать рот.
— Ладно. Выкладываете все, что знаете об этом потаскуне. Я хочу услышать правду.
— Да Вы и так все уже знаете. Что тут добавить?
— Когда он начал с ней встречаться?
— Этого я не знаю. Возил его в особнячок как на работу с первой же недели своей новой службы.
— Еще девки у него были?
— Вроде, нет.
— Этот милицейский блядун портил всех телок в местах службы. Потом… Мне надо выговорится. Потом ты забудешь все, что сегодня услышал. Но кому еще я могу сказать? Только тебе, потому, что знаю, чувствую, в душе ненавидишь его побольше моего. Я — оскорбленная женщина, тебя — он унизил, оскорбил как мужчину. Возможно, что именно ты его и пришиб. Но… сделал и сделал, это не мое дело. В любом случае только благодарна. Ты мужик, вот и отомстил. Все правильно.
Женщина резко поднялась. Её повело в сторону и я понял, насколько она пьяна. Моя собеседница потянулась к шкафчику бара, вытянула за горлышко бутылку, два бокала, налила не жалея.
— Выпьем, бывший майор, за прямую дорогу в ад моего бывшего муженька.
Выпили. Она взглянула на меня, обошла стол, села на край нависнув над моим креслом.
— Зачем я с тобой говорю, пью с тобой. Зачем? Затем, мой друг, что больше не с кем. С этими… — Она презрительно дернула подборотком в сторону дверей… — Они холуи и доносчики… С ментами?… Хрен им. С папочкой?… Он же деловой партнер. Как же, как же, родную доченьку свел с желательным, очень нужным человечком, только, что в постельку не уложил. У одного связи, какя-никакая властишка, другой денежку имел. Свою и бандитскую. Эх, многого ты не знаешь, да и знать тебе незачем…. — Она снова наполнила наши бокалы жидким янтарем старого коньяка.
— Вот и деток ему родила… — Заплакала. Горько, подетски, взахлеб. — Поверь, майор! Такая идиотка, ни с кем до свадьбы… ни после свадьбы…, а он подлец резвился. Спал с этой грязной блядью, а потом лез ко мне!
— Ну, не грязная она… Да и не блядь. Нормальная женщина. Ей босс намекнул только, куда ей было деться? Пришлось уступить.
— Блядь, грязная блядь, сука подколодная! Ненавижу! Убей ее, майор! Я хорошо заплачу…
— Прекратите. Никого я не убивал и убивать не собираюсь. Ни просто так, ни за деньги. — Поднялся, показывая, что разговор окончен. Собрался распрощаться и уходить.
— Ты хочешь уйти? Оставить меня одну? А вдруг и меня захотят убить?
— Ну не одна же вы дома?
— Представь себе, одна! Детей отправила к старикам. В доме только горничная. Оставайся со мной. На всю ночь. Будешь меня… охранять. — Она пьяно рассмеялась, рассеивая тяжелые пахучие слезы коньяка по полированной поверхности стола, на моей куртке, проливая себе на грудь. — Боишься?… Может меня боишься? Так я же твоя хозяйка. Могу и заставить, приказать… припугнуть… Муженек рассказывал, аж заходился от счастья, как ты ему кинулся ноги обцеловывать. Может на мне испытаешь? Мои-то получше будут. Она уперлась носком одной тенисной туфли в задник другой, скинула и ткнула пальцы с педикюром мне в лицо. Это было слишком. Встал и отвесил пощечину. Хотя получал полновесно, правильно, за свое унижение, но не этой богатой истеричке учить морали. Тоже мне, вселенская трагедия, муж рога наставил, гордые какие.
Получив пощечину, женщина вскинула на меня полные слез глаза, прижала ладонь к щеке и начала тихонько подвывая медленно раскачиваться.
— Извини майор, прошу тебя, извини. Я только хотела показать, что и я такой же несчастный человек, как и ты, что мне страшно, мне плохо, хочется тепла, а никого нет, пусто. Прости меня дуру.