— Сразу из аэропорта возьму такси и поеду прямо к нему.
Поговорив еще немного и исчерпав запас двухгривенных для междугородного автомата я вернулся в зал ожидания. Тут объявили харьковский рейс и пассажиры дружной гурьбой рванули к стойке досмотра и регистрации. Двинулся вслед за всеми и я. Здесь впервые довелось увидеть в гражданском аэропорту металлодетекторы, первый раз в жизни мой багаж не только просветили рентгеновскими лучами, но и перерыли руками хмурые, настороженные досмотрщики. Рядом стоял пограничный наряд, комендантский патруль и милиционеры.
— Что, товарищ майор, впервой такой шмон наблюдаете? — Спросил стоявший рядом в очереди на досмотр сержант в парадном кителе, явно не дембель если судить по полному отсутствию всяких бантиков, тесемочек, золотого шитья, аксельбантов и прочей дешевой мишуры. Не было на кителе правда и боевых наград. Только значки классности, комсомольский и гвардейский.
— Давно на Западе отсутствовал, а ты, что в командировку?
— Она самая, покойничка везу, — радостно ощерился сержант золотыми фиксами. Желтый металлический оскал неожиданно преобразил его лицо. Из стандартного отличника боевой и политической подготовки сержант на глазах превратился в хищного уголовника с наглыми рыжими глазами и страшненькой змеиной усмешкой. Это произошло столь неожиданно, что я непроизвольно тряхнул головой. Наваждение какое-то. Продолжать разговор расхотелось, тут подошла моя очередь раскрывать портфель, и я отвернулся от неожиданного попутчика.
Мой скромный багаж не заинтересовал проверяющих, видимо они наметанным глазом сразу определяли возможных клиентов. Вяло приподняв завернутые в пакеты вещи, досмотрщик тусклым голосом поинтересовался везу ли я оружие, наркотики, валюту и не дослушав ответа махнул рукой, — Проходите.
Подхватив свой верный портфель, зашел в накопитель и от нечего делать стал наблюдать за процедурой прохождения досмотра оставшимися в очереди пассажирами. Подошла очередь фиксатого сержанта и досмотрщики заметно оживились. Куда делась сонливость и вялая, безразличная медлительность. Они вывалили содержимое его добротного кожанного дипломата на жестяной прилавок и придирчиво перерыли, прощупали подкладку и швы. Досмотрщик раздумывая покачал на ладони флакон одеколона, с выражением сомнения на лице понюхал пробку, еще раз качнул взвешивая. Флакон был запечатан, полон и ничего не решив чиновник сунул его обратно в дипломат. Затем сгреб туда же с прилавка остальное. Сержант даже не смотрел на эту процедуру, демонстративно отвернувшись в сторону. Только глаза зло сверкали, да крутились желваки на скулах. Не глядя на досмотрщика, защелкнул замки и быстро прошел в накопитель. Мне стало его даже немного жалко.
В самолете, как назло, наши места оказались рядом. Сержант молча сел, пристегнулся ремнем и застыл, напряженно уставясь неподвижным взором на спинку переднего кресла. Мне показалось, что парень боится лететь. Ну, это дело известное. Сам ведь налетал столько, что многие космонавты могли позавидовать. Я развернул купленную в аэропорту книжку, засунул портфель под ноги и на этом закончил приготовления к полету. Заревели запускаемые двигатели, отошел трап, самолет медленно покатил по бетонке, выехал с рулежной полосы на взлетную, резко увеличил обороты турбин, коротко разбежался и оторвался от земли, практически сразу вбирая в гондолы суставчатые стойки шасси с еще вращающимися по инерции колесами.
В момент отрыва от земли сержант облегченно вздохнул и медленно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.
— Пронесло, слава тебе Господи! — Сосед широко перекрестился. — Что, майор, полетели! — с его лица враз слетело напряжение, полета он явно не боялся, наоборот оживился после взлета самолета, даже подмигнул наглым рыжим глазом. — Видали, как меня шерстили? Суки позорные. И так каждый раз.
— Приходится часто летать?
— Так я же говорил, жмуриков возим.
— Не понял.
— Ну, груз 200 сопровождаем до места. Тех кто в госпиталях помер. Часть родственники забирают, некоторых разрешают на месте похоронить, а остальных мы развозим. По военкоматам откуда призывались.
Я вспомнил тех десантников что приезжали в гарнизон. Ох, что-то изменилось… Совсем другие люди. Другое отношение. Вспомнились слухи о героиновых гробах… Возможно и не зря его так придирчиво досматривали.
— Шмонали, гады. Только хрен им. — Он выставил дипломат на колени, раскрыл, навел относительный порядок в содержимом. Вынул флакон. Снова закрыл дипломат и сунул себе под ноги.