— Любовь в больнице, — говорил Димыч посмеиваясь в отпущенные после падения усы и блестя стальными зубами, нечто совершенно потрясающее… Женщины ведут себя по-иному, чем вне больничных стен. Наверное потому, что бельишка им не полагается. Ничего не сдерживает. Эх, мне бы там гитару иметь! Больше бы успел.
Вот и теперь Димыч стоял на пороге, неунывающий, практически не изменившийся за время расставания, улыбающийся во весь стальной рот. Даже одет оказался так же, что было, вообщем, не удивительно при ставке старшего инженера и обилии подруг.
Словно в прежние встречи прошли в столовую. В серванте привычно стояли несколько бутылок, хранимые для дорогих гостей.
— Сегодня у меня коньячный день. Не стоит прерывать. Ты не против?
— Давай коньячишко. Дело хорошее. Только чем будем закусывать?
— Не боись. Найдем. — Я привык, что хлопотами матери в доме всегда имелась вкусная еда… да, пока жила мама.
Видимо, оставшись один, отец не особо утруждал себя готовкой. На комфорке осталась кастрюлька с вареной, расползающейся в воде картошкой, которую понюхав отправили в мусоропровод. В хлебнице нашлось полбуханки черного хлеба, в холодильнике дюжина яиц и открытая банка замечательных, маринованных еще матерью, огурцов. Поставили жариться яишницу. Пока она шкворчала и прыгала на сковородке, открыли золотистую, нарезную крышечку, наполнили хрустальные резные стаканчики и выпили за выздоровление бати, за встречу.
Пили коньяк и закусывали пахучими, хрумкими, пряными огурцами. Димыч интересовался как в Афгане с бабами и очень печалился узнав бедственное положение дел.
— Здесь тоже не мед. На все нужны бабки. Телки пошли привередливые. Подавай им машину, квартиру, рестораны. Зарплаты катастрофически не хватает.
— Вот, — он показал на голову с редкими пока, серебристыми нитями, — седеть стал. Пора жениться, наверное. Мать пилит, отец просит. Но на ком?
— С этим, по моему у тебя никогда не существовало проблемы. Выбери подходящую кандидатуру и вперед.
— Эх, — он вздохнул, — не пойдет. Они же хорошие девочки. Но все по общагам. Малярши, лаборантки, медсестрички. Где жить? У родителей на голове? А деньги для семейной жизни? Тут одному еле хватает. А дети пойдут? Жене прийдется дома сидеть…. Нищету плодить не хочется.
— Ты же классный специалист. Помню, изобретал, что-то. Может внедришь, получишь деньги…
— Уже было. — Димыч налил себе полный стаканчик коньяка и выпил одним махом будто водку. — Изобрел. И даже получил авторское свидетельство. Хорошая, кстати, штука. Представь себе сколько сейчас говорится о роботах, о поточных линиях. Но в стране их единицы, да и те или импортные, или укомплектованы наполовину импортной техникой. Знаешь почему?
— Объясни.
— Гидравлика, зажимы, моторы, сменные головки — это ерунда, это мы можем сами изготовить. Еще похлеще чем импортное получится. Считай 99 % всего железа.
— Так в чем же дело?
— В этом, одном маленьком, малюсеньком, крохотном процентике. В точности перемещения всего остального железа. Если не соблюдается постоянная микронная точность движения всех саппортов, станин, гидравлики, зажимов, инструментальных головок то на выходе окажется не готовая спроектированная конструкторами продукция, а набор продырявленных в произвольных местах железок из которых невозможно ничего собрать. Понимаешь?
— Да, понятно.
— Все дело в датчиках перемещений. А их то у нас не выпускают. Покупаем за бешенные деньги по всему свету. Кто продаст. Продают совсем неохотно. Во первых, — это стратегическое оборудование и новейших образцов Союзу не продадут. В лучшем случае устаревшие на пару лет и то, через третьи руки. Ни тебе гарантии, ни сервиса. — Он загнул палец. — Во вторых, — последнее время тензора вроде бы начали продавать официально, но только в комплексе с оборудованием поточной линии, с установкой и пуском — под ключ. А это не всегда возможно. Предприятия наши выпускают не только сеялки-веялки.
— Вот я и решил взяться за эту проблему. Разработал теорию, конструкцию, собрал опытный образец, испытал его. Пашет как зверь. Ни сбоев, ни отклонения. Оформил заявку на изобретение. Послал в Комитет по изобретениеям. Приготовился ждать и бороться. Но не пришлось. На удивление быстро получил положительный ответ. Затем само авторское свидетельство. Обрадовался словно ребенок, скакал до потолка. Планы строил.