Старая однокомнатная квартира в панельной пятиэтажке домов офицерского состава оказалась уже заселенной. Ключ не подходил к врезанному кем-то новому замку. В комнате услышали мою возню с ключами. Высокий угрюмый лейтенант с короткой щеткой жестких черных волос, грубыми чертами лица приоткрыв дверь долго мурыжил меня глупыми вопросами, пока не понял, что на его жилплощадь не претендую, а приехал дишь забрать свои вещи. Он облегченно улыбнулся и предложил войти.
— Понимаете, товарищ майор, я приехал с женой, ребенком, вещами. Как водится, кадровики просчитались, думали, что холостой, ведь только из училища. Да так уж вышло, что в училище семьей обзавелся. Куда же ее деть? Получили распределение и все вместе сразу поехали. Мы с женой детдомовские. Вместе росли. Родни нет. Как я их оставлю? Вы уж не обижайтесь, что сразу не впустил. Думал впустишь — потом не выгонишь. А это наше первое нормальное жилье. Замполит лично приказ отдал. Разрешил замок сломать. Говорил, что из Афгана очень запросто можно не вернуться. Ошибся, слава Богу. — Лейтенант помолчал, не зная, что предпринять, стоит ли поддерживать разговор.
— Вы не волнуйтесь, — продолжил хозяин. — только казенное себе оставил. С Вас списал у зампотылу. На себя переписал. За Вами ничего не числится. Уладил с КЭЧ, оплатил квартплату. Ваши личные вещи все сложили с женой в ящики. Хорошие ящики. Я их у вооруженцев да электронщиков выпросил. Клееночкой выложил. Крышки на петлях. Замочки повесил. Надписал Ваши данные на каждом. Сложил на балконе, а сверху еще плащ-накидкой укутал. Да там считай книжки одни. Что им сделается?
Я не знал, что сделалось с моей библиотекой за два года проведенных на балконе, правда мог представить. Но лейтенант здесь непричем, книги и альбомы не являлись судя по всему его увлечением. Он старался сделать все как лучше, а держать чужие ящики в единственной комнате вместе с женой и маленьким ребенком негде. То что вполне устраивало холостяка, оказалось слишком мало даже для такой небольшой семьи.
Последнюю ночь в авиационном гарнизоне скоротал в комнате офицерской гостиницы. Сквозь тонкие стены доносились обрывки разговоров, песен, телевизионного бормотания. Укрылся с головой грубым суконным обеялом, но все равно долго не мог заснуть. Только закрывал глаза как погружался в один и тот же ужасный сон, раз за разом оказывался в кабине падающего вертолета. Покрываясь холодным потом пытался вспомнить уроки командира. Дергал дрожащими пальцами, теряя драгоценные секунды, совсем не те ручки, валился на скалистое дно ущелья и просыпался от ужаса.
Утром злой и невыспавшийся отправился к зампотеху полка, высказал ему в вежливой форме все, что думаю о поведении замполита. Не о сути, но о форме его действий по моему выселению. Я согласен, что фактически пустовавшая квартира справедливо досталась семье лейтенанта. Возмутило то, что всё совершалось под предлогом война все спишет, меня заранее похоронили, а собираемые годами книги выставили на болкон под снег и дождь.
— Ты тоже хорош гусь, ничего не писал. Где, как, что. Пропал, одним словом, безвести.
— Правду, не пропустили бы, ложь писать — рука не поднималась.
— Ну, родителям ты же писал. Мы даже написали им как-то. Узнали адрес, да все не удосужились черкнуть тебе, ты уж прости. Тоже конечно виноваты. Да не обижайся на замполита. Заселить лейтенанта все равно ведь требовалось. — Меланхолически разгоняя сигаретный дым рукой, отмел мои претензии подполковник. — Лучше давай, говори, какая помощь нужна. Машина? Бойцы? Контейнер? Документы на перевозку оформить?
— Так точно. Только в другой последовательности. Сначала документы, потом контейнер, в конце машина с двумя бойцами для подмоги.
Подполковник по селектору вызвал помощника и через несколько минут у меня в кармане лежало воинское требование на перевозку грузового контейнера до Харькова.
— Слушай, если я правильно понимаю, у тебя вещей — одни ящики с книгами и мягкой ерундой как сапоги, форма, комбинезоны, куртки? Зампотылу хвалился в свое время, что обеспечивал тебя всем от табуреток и кровати до ложек и кружек?