На следующее утро Димыч смотался на завод, оформил отпуск и получил причитающиеся деньги. На обратном пути забежал на базар и купил громадного вяленого леща. Торжественно, отклонив все контродоводы вложил свой денежный взнос в общий бензиновый котел, леща в продуктовый запас и был провозглашен штурманом экспедиции. В четыре руки мы вымыли волжанку, проверили давление в шинах, заполнили на заправке бензином бак и пару запасных канистр. Закинули их в багажник. Остальной груз приготовили и сложили на кухне и в коридоре. Выезжать решили, не откладывая дела в долгий ящик, на следующий день, раненько утром, по прохладе.
Глава 22. Дороги
Поднявшись с первыми лучами солнца мы подогнали машину к подъезду и Димыч самолично начал расскладывать дорожные припасы в багажнике. Мне этого дела не доверил, решительно заявив, что всегда раскладывает вещи в определенном, строгом, научно-обоснованном порядке только при котором возможно быстро определить местоположение искомого предмета, а затем извлечь на свет божий с минимальными затратами времени и сил. Друг залез по пояс в багажник и стал колдовать с нашими сумками и пакетами, перекладывая всё раз за разом по-новому, нудно бормоча под нос всякие несуразицы.
Солнце между тем вставало все выше, а наша экспедиция так и не тронулись в путь. Наконец мне эта возня надоела. Запустил двигатель, включил первую передачу и плавно начал отпускать сцепление. Машина тихонько покатилась вперед. В зеркало бокового вида я наблюдал остолбеневшего с зажатым в руке лещом Димыча. До него, к счастью, все доходит очень быстро. Вкинул в глубь багажника рыбину, захлопнул крышку, вскочил на сидение и хлопнул дверкой. Путешествие началось.
Чем дальше отъезжали от дома, тем безоблачней и радостней становилось на душе. Прощаясь с утренним Харьковом проскочили центр города с памятником Шевченко, соборами, миновали привокзальную суету, мост над желзнодорожными путями, Холодную гору с мрачным тюремным замком и выскочили на Киевскую трассу. Небо наливалось голубизной, солнышко светило, на душе постепенно становилось легко и радостно. Димыч перебрался на заднее сидение к гитаре, и мы рванули вдаль под Высоцкого, Галича и Окуджаву.
Мимо проносились поля и дубравы, деревни и городки, живущие своей, непонятной для непосвященных странников, жизнью. Сновали большегрузные грузовики, на удивление разноцветные, мирные, забитые гражданскими грузами, совсем не похожие на камуфлированные афганские боевые КАМАЗы и Уралы..
Придорожные столовые и кафе, окруженные стадами запыленных усталых машин, давали путешествующим отдых и еду. Колодцы под треугольными пестрыми крышами позванивая цепью и плеща звонкой студеной водой поили проезжих в полуденный зной. Мосты проносили под колесами волжанки воды неторопливых рек с теплоходами, катерами, рыбачьими лодками. Все было невероятно интересно как и предсказывал Вася. Хотелось останавливаться в каждом понравившемся уголке и впитывать в себя его неповторимое обояние, раскидывать удочки на первой встреченной речушке, пройтись по улочке самого небольшого селения. Не рвали небо барражирующие истребители, не трещали выстрелы, не полыхали взрывы. Жизнь казалась воистину прекрасна.
Очень скоро наш экипаж осознал, что останавливаясь по первому малейшему поводу для восхищения и умиления, для перекура и перекуса, очень тяжело добраться к берегам Балтийского моря. Перегоны стали длиннее, стоянки короче. Острота впечатлений притупилась. Но в целом все происходило по сценарию разработанному в харьковской квартире.
Блестело солнце сквозь купол Софийского собора, переливалось на цветных фресках, на витражах, на древних строгих ликах святых. Тихо и прохладно, благостно было в подземных ходах Лавры. Поражали в музее микроскопические чудеса, сотворенные руками умельцев. Шелестел шинами, гудел голосами, крутил людские круговороты пестрый, праздничный Крещатик. Открытые двери магазинов втягивали потоки людей и выпускали их отяжеленных покупками, свертками, кульками, сумками. В отличие от Харькова купленные в Киеве продукты оказались гораздо лучшего качества, свежее, вкуснее.
Следуя советам Димыча, я несколько облагородил свой скудный гражданский гардероб, использовав часть чеков на покупку джинсов, летние рубашки, плавки, куртку.