Раскрасневшийся Димыч с засунутыми в задний карман джинсов газетными вырезками летал по митингам, кого-то организовывал, с кем-то спорил. Мой приезд он воспринял как дар божий, сразу решив, что приобрел еще одного сподвижника в деле перестройки и демократизации. Сначала Димыч долго и пространно рассуждал об экономических факторах, потом перешел на политику.
— Все отдадим в частные руки! Все! От АтомМаша до пивного ларька. Долой таможню! Свободный импорт и экспорт!
— Стоп! Стоп. — Перебил я друга. — Как это — все в частные руки? Просто взять и отдать?
— Ну, конечно же, не просто отдать, — снисходительно похлопал меня Димыч по плечу. — Как это, отдать. Это же все каких денег стоит! Продать! Продать, мой друг. Тем, кто сможет купить, естественно. Смогут купить работяги, — он презрительно цыкнул зубом, — Пусть приватизируют. Не смогут — пусть покупают другие.
— Но другие, те кто сегодня имеют деньги на покупку предприятий, это либо жулики, подпольные дельцы, воровские общаки или иностранцы. Продавать им?
— Хоть черту лысому. Только забрать у этого блядского государства, у комуняк.
— Слушай, по моему, ты не прав. Воры — они всегда воры, но совсем не бизнесмены. То, что они делали подпольно, в тени, за счет того же государства не пройдет в легальном предпринимательстве. Они все или пустят налево, или развалят похуже чем это делает государство, во всяком случае — быстрее.
— Прекрасно, чудесно! Пусть развалят завод. Значит он не конкурентноспособный. На хрен он нам тогда нужен? Может купит какая-нибудь зарубежная фирма, доведет до ума, научит дураков вкалывать как следует.
— Но ты понимаешь, что на заводах много нового оборудывания, технических и научных секретов, военных, оборонных, наконец. Нельзя все так, разом передавать в чужие руки. Это противоестественно. Тем более, учитывая иностранный опыт, вполне вероятно, что заграничный владелец, купивший тот же АтомМаш по дешевке, сознательно доведет его до краха, растащит ценное, продаст на металлолом остальное, повыгоняет рабочих и уберется восвояси, убрав по дешевке опасного конкурента.
— Наплевать. Не можете работать, катитесь на панель, на биржу труда.
— Слушай, ты слишко круто берешь. Куда денете столько безработных. Ведь у них семьи, дети. Прийдется государству их кормить. А откуда деньги если все открыто, ни таможни, ни налогов?
— Ладно, не придирайся к словам. Что нибудь придумаем. Ты там по горячим точкам штаны просиживаешь, а мы, демократы, здесь такое заворачиваем. Ого-го! Может, конечно, кое-что и упустили. Надо подработать. Но, скажу точно, горячих точек в новом обществе не будет! Армию, сократим до минимума и загоним пинком под задницу в казармы. В демократическом обществе — там ее и место. Ни каких показух вроде учений, парадов. Солдат — только минимум, за воротами части — все извольте щеголять исключительно в гражданской одежде. Привыкай.
— Таким солдатам прийдется хорошо, очень хорошо платить.
— Э, братец, если наступит безработица, резерв рабочей силы, сами за дармовой жратвой побегут.
— Ну, вы братцы, не демократы, а иллюзионисты. Думаю, если пойдете на выборы с этакой программой, шустро наберете пару голосов. — Мне было смешно наблюдать за раскрасневшимся, возбужденным, машущим руками Димычем, несущим несусветную чушь.
— Да, ты что! Кто же станет такое афишировать раньше времени? Мы же не идиоты. Знаешь сколько среди демократов кандидатов, докторов наук, профессоров? Сначала выдадим понятную простому народу программу. Проголосуют. Будь уверен. Только бы свалить комуняк. Вырвать у них власть.
— Димыч, извини, но не вижу для страны и народа большой разницы между тем, что есть и тем будущим, которое готовите вы. Как бы не вышло даже хуже. Люди вы, наверняка умные, специалисты своего дела, но управлять народом, государством — не обучены, не умеете.
— А, как говаривал Владимир Ильич, главное ввязаться в драку, а там посмотрим. Что, большаки в семнадцатом больше нашего умели? Взяли власть и не отпускали семьдесят с лишком лет.
— Так ты их за образец берёшь?