— Каким же невероятно счастливым может сделать человека рождение ребёнка.
Селия посмотрела на Вильгельмину, произнёсшую эти слова. Её прекрасные глаза затуманили слёзы, отражавшие свет газовых рожков и свечей.
— Так вот что тревожило вас эти дни, Мина. Мысли о будущем, — предположила она мягко.
— О будущем. И вместе с тем о прошлом, которое уже нет возможности изменить, — произнесла Вильгельмина и улыбнулась через силу. — Но я не хочу, чтобы вы волновались за меня, тем более в такой вечер! Приглашение барона, должно быть, большая честь для вас с Роганом.
— Мина, — Селия решительно взяла её за руки, — меньше всего я хочу наслаждаться какими-то там приёмами, если знаю, что тем кого я люблю сейчас плохо. Я надеялась, что сегодняшний вечер поможет вам отвлечься от грустных мыслей, и я сделаю всё, чтобы так и было.
Растроганная до крайности Вильгельмина утёрла слезу и уже хотела что-то сказать, когда рядом с ними выросла высоченная фигура.
— Как прелестно! Вот что я люблю в женщинах больше всего — их сентиментальность.
Селия с удивлением и толикой ужаса узнала этот медоточивый баритон и обернулась, вскинув голову, чтобы встретиться взглядом с виконтом Аластором.
— О, неужели я вижу изумление в ваших глазах? — негромко рассмеялся он. — Я настолько неожиданный гость здесь?
— Что вы, виконт, просто я, — Селия кинула быстрый взгляд на Вильгельмину, которая ожидаемо взирала на виконта Аластора с толикой страха, — как раз недавно вспоминала о вас — и вот он вы, во плоти!
Она рассмеялась слегка нервно и неохотно представила ему Вильгельмину. Виконт галантно склонился, чтобы поцеловать ей руку.
— Очарован. Мне начинает казаться, моя дорогая Селия, — вы же не против, если я зову вас так, вы с Роганом для меня уже почти как семья — что в вашем обществе собираются только прекраснейшие люди! К слову, миссис Галлахер, вас должно быть тоже покорил некий князь, Люмьер д’Экзиле? Он ведь тоже был приглашён сегодня, но что-то я его не вижу… — виконт начал оглядываться по сторонам.
Вильгельмина предательски залилась краской после упоминания о Люмьере, и Селия поспешила ей на помощь.
— Конечно же, очаровал, по-другому он, по всей видимости, не умеет. Должно быть он захотел засвидетельствовать своё почтение барону де Мору и поздравить его…
Виконт Аластор расхохотался.
— Трудно представить, чтобы такой гордый с виду человек вдруг решил засвидетельствовать своё почтение кому-либо. Видится мне, что если бы он умер и предстал перед Господом Богом, он и перед Ним не склонил бы головы.
Селия, чувствуя неимоверную неловкость и стыд от его слов, искала предлог, чтобы проститься с виконтом и спасти Вильгельмину, когда она внезапно спросила:
— А вы сами верите в Бога, виконт? Я вижу у вас на груди интересную брошь.
Селия непонимающе перевела взгляд сначала на Вильгельмину, а затем на грудь виконта. Там посверкивала небольшая брошь из чёрных и белых камней, формируя собой цветок.
— Ах это! — Виконт Аластор нежно коснулся пальцем броши. — Это цветок анемона.
— Что он значит? — спросила Вильгельмина без всякого выражения, будто заворожённая.
— Много чего, моя дорогая, — улыбнулся он. — Как и любой цветок: у каждого могут быть разнообразные значения, зачастую совершенно противоположные. Для кого-то анемоны могут быть символом чистоты и лёгкости. Но мне они напоминают о быстротечности жизни и о том, что всех нас ждёт после смерти…
Не в силах больше выносить его разговоров, Селия решительно взяла Вильгельмину за руку и потянула за собой.
— Кажется, я вижу там мисс Делакруа, я как раз хотела познакомить вас с ней, Мина, она шьёт великолепные шляпки! Простите, виконт, увидимся позже!
Вслед им донеслось:
— Если вы хотите, я могу подарить вам такую же в любое время, миссис Галлахер! Только скажите!
В его словах было столько приторной насмешки и в то же время угрозы, что у Селии чуть не подкосились ноги. Когда они отошли достаточно далеко, Селия выдохнула и повернулась к Вильгельмине.
— Какой же это страшный человек! Клянусь, если он держит в подземельях своего поместья бездомных с улицы просто чтобы над ними издеваться, я ничуть не удивлюсь!