— Получается так, что я не пишу в каком-то определённом жанре, а пробую разные. Оттого и книги мои, вероятно, не будут вам знакомы, — честно призналась Селия, сдавшись. — Но на данный момент я пишу как раз нечто мистическое, и при этом о любви.
— В самом деле? — улыбнулась мисс Кайн, как показалось Селии, ободряюще. — Тогда, возможно, я могу надеяться, что у вас получится написать нечто в стиле «Песни разочарований»?
— Думаю, у меня получится даже лучше, — неожиданно для себя заявила Селия и мысленно обругала себя за излишнее хвастовство.
— А что вы можете сказать о миз Мур как её литературный помощник? — повернулась Атанасия к Люмьеру.
— У миз Мур определённо получается создать персонажей, которые живут, — ответил он. — Возможно, у неё пока не выходит нащупать ту точку, где эти самые живые персонажи сплетаются с интересным сюжетом, но я уверен, что она близка к этому. Вероятно, мы сможем добиться этого в её новом романе.
— А мы по мере сил определённо поможем в этом, — подал голос мистер Карпентер и с улыбкой поднял бокал. — Добро пожаловать в нашу скромную семью, миз Мур!
По окончании обеда, когда Селия и Люмьер шли к своим каретам, она чувствовала себя как никогда окрылённой. Предупреждения Люмьера не оправдались, все трое протеже мистера Карпентера в сущности оказались милейшими, интеллигентными людьми. Видя состояние своей подопечной, князь лишь молча улыбался. Неожиданно, почти в последний момент Селию окликнула Атанасия, быстрым шагом приближавшаяся.
— Простите мне мою навязчивость, миз Мур, — ослепительно улыбнулась она, — может, мы могли бы время от времени встречаться, чтобы обсуждать написанное и вообще разговаривать о литературе? Дело в том, что я чувствую в вас тот опыт, которого мне так не хватает, и я бы с радостью поучилась у вас.
От такой просьбы Селия растерялась и не могла найти слов. Атанасия же терпеливо ждала её ответа, заглядывая ей в лицо с тем робким выражением, при взгляде на которое невозможно было отказать.
— Д-да, конечно, почему бы и нет? — наконец проговорила Селия с неловкой улыбкой. — Думаю, и мне есть чему поучиться у вас, всё же вы пользуйтесь больше известностью у читателей, чем я.
Атанасия расцвела и, извлёкши из сумочки визитку, протянула её Селии. Та, поколебавшись, протянула свою. Мисс Кайн взглянула на неё и глаза её расширились от удивления.
— Селия Кроуфорд? Вы случайно не…
Селия хотела было ответить, но почувствовала чьё-то присутствие за спиной. Это оказался Люмьер. Он посмотрел на Атанасию знакомым Селии озорным взглядом и с заговорщицким видом приложил палец к губам.
[1] Риск — благородное дело (фр.)
Глава 9
Май вступил в свои права, но Лондон в своём смоге, казалось, совсем перестал замечать перемены погоды. Только колотильщики, стучавшие в окна длинными шестами, напоминали о том, что утро вступало в свои права, так как отличить его от ночи было весьма затруднительно. Зябко кутаясь в макинтоши, они методично обходили улицы, где жили их клиенты, и вскоре в небольших многоквартирных домах началась обычная утренняя возня. В домах побогаче в это время как раз просыпались служанки и быстрыми заученными движениями приводили себя в порядок, чтобы начать работу по дому: уборку и приготовление завтрака.
Шагая по Брод-стрит, печально известной прокатившейся здесь эпидемией холеры пять лет назад, Люмьер д’Экзиле неспешно размышлял о местах, которые успел посетить в течение последней пары часов. Размышления эти были не слишком приятными, тягостными, словно мутная вода, сквозь которую никак не разглядеть упавшую вещь. Мерзостные акварели с детьми, которые Роган Кроуфорд писал для сэра Блумфилда. Мисс Пейшенс Ревери Бэлл, заведующая детским работным домом, почти воплощённым раем на земле. А теперь ещё и странные броши-анемоны, возникшие недавно, одновременно и в большом количестве. Большинство этих ниточек связывались в узелок, который и привёл Люмьера в столь ранний час в Сохо.
Перед ним постепенно выросло небольшое здание, скрывавшее в себе театр, где жила и работала труппа «Парад дю Дестан». Как однажды обмолвилась Дева-Смерть, на время сезонов они ездят выступать по приглашениям знати, а в театре только ставят номера и репетируют. Люмьер остановился перед главным входом и заглянул в верхние окна, где наверняка располагались комнаты артистов. Театр дышал тишиной.