— Любовно-мистические романы, — поправила Атанасия, будто это что-то существенным образом меняло.
— Пусть так. Просто слушая вас создаётся впечатление, будто вы никогда никого не любили, уж простите за откровенность.
Мисс Кайн на мгновение замерла, поджав губы.
— Любовь — несомненно прекрасное чувство, — сказала она внезапно дрогнувшим голосом. — Но, к сожалению, в нашем мире её больше не существует. Она мертва. Сложно сказать, кого именно считать убийцей, да это уже и не важно. Вот нам с вами и остаётся описывать любовь в книгах, в которых живёт хотя бы её призрак. Вы так не считаете?
Ошеломлённая её признанием Селия смотрела на Атанасию, забыв о чае.
— Боюсь, я не могу с вами согласиться, — произнесла она. — Может я и не могу похвастать богатым опытом, так как Роган был первым и единственным, кого я по-настоящему полюбила. Но я могу с уверенностью сказать, что наша с ним любовь живее всех живых.
Атанасия задумалась. Месяц назад Селия представила их с Роганом друг другу, и заметила, что они не очень друг другу понравились. Конечно, мисс Кайн рассыпалась в любезностях и похвалах Рогану как художнику, но делала это будто через силу, просто потому что того требовали приличия. Роган же позже назвал её «расфуфыренной цыганкой», намекая на её страсть к ярким нарядам и обилию украшений.
— Знаете, я всё равно не слишком верю, что в сравнении с князем д’Экзиле вы предпочтёте мужа, — сказала Атанасия после нескольких минут размышления.
Селия тяжело вздохнула и скрепя сердце приняла правила этой игры.
— Допустим, вы правы, Атанасия, и князь действительно мне симпатичен. Но ведь это нельзя назвать любовью в полном понимании слова!
— А у кого в мире вообще есть это понимание? — рассмеялась Атанасия. — Если вы спросите пятерых человек, независимо от пола, что такое любовь, вы получите пять разных ответов.
— Но само чувство ведь ни с чем не спутаешь, — парировала Селия. — Для меня влюблённость во внешнюю красоту это не любовь.
— Князь, слава богу, не только красив, но ещё и чертовски умён, это сразу видно. И горд. Лично мне нравятся мужчины, которые знают себе цену, — мечтательно улыбнулась мисс Кайн. — И это мы не говорим о его титуле и состоянии, наверняка немаленьком. Ну что, вам всё ещё недостаточно причин для любви, моя дорогая?
— Всё это верно, — признала Селия. — Но мне не нравится ощущения опасности, которое он внушает. Уверена, вы не могли его не почувствовать. К тому же он открыто высказывает свою позицию относительно женщин, и я не могу не уважать её, чем бы она ни была вызвана.
Атанасия снова рассмеялась.
— Неужели вы и правда в это верите? Уверяю вас, стоит ему только повстречать подходящую женщину, и его «позиция» тут же сменится на противоположную! Если только он уже её не встретил.
Селия неожиданно вспомнила приём у барона де Мора, где Люмьер вдруг обозлился на Деву-Смерть из-за какой-то мелочи. Если верить словам Рогана, князь даёт волю сильным эмоциям, только когда человек ему небезразличен. Атанасия правильно истолковала выражение её лица и довольно усмехнулась.
— Видите, я же говорила. Я встречала достаточно так называемых закоренелых холостяков, чтобы утверждать — они просто ищут недостижимый идеал, ту, что сможет спасти его.
Селия неожиданно вздрогнула.
— Что-что вы сказали?
— Спасти. Такие мужчины воображают себя этакими демонами, уверенными в том, что ни одной женщине не под силу унять жар либо растопить лёд их сердец. Но рано или поздно такая женщина появляется, тот самый идеал, который они тщетно искали и наконец обрели.
Селия во все глаза смотрела на неё и не смогла удержаться от нервного смеха.
— Сразу видно, Атанасия, что вы пишете мистические романы! Князь д’Экзиле непростой человек, своенравный и острый на язык, но он никакой не демон.
— Так я ведь выражаюсь не в прямом смысле, — тоже рассмеялась Атанасия. — Суть в том, что такие мужчины привередливее прочих, только и всего. Но бывает и так, что когда-то одна женщина серьёзно их разочаровала, и в этом кроется причина их ненависти к женскому полу вообще.
— Забавно, — протянула Селия, глядя на свои руки. — А ведь когда-то Люмьер действительно упоминал об одной такой женщине.