При упоминании о детях Вильгельмина резко побледнела и прикусила губу.
— Повезло, да. От такого человека, как он, боюсь, у меня родились бы неуправляемые зверьки, которых никто и ничто не смогло бы изменить.
— В этом причина ваших слёз?
Вильгельмина снова посмотрела на письмо и судорожно вздохнула, подавляя новый приступ рыданий.
— Поверенный сообщил мне, что он подал ходатайство, но… — она с трудом сглотнула, — но больше ничего сделать не сможет, так как Лиам исчез. Его нет в нашем доме. И вообще нигде нет…
Вильгельмина залилась слезами. Люмьер отвернулся, его глаза насмешливо посверкивали.
— Значит, этот человек бросил вас. В таком случае вам остаётся молиться о том, чтобы он не появился в течении двух лет. Если церковный суд одобрит ваше ходатайство, вы хотя бы получите право жить отдельно от мужа и частично распоряжаться имуществом — но на вашем месте я бы на это не рассчитывал. Отсутствие детей за несколько лет брака, его жестокость к вам и длительное отсутствие позволят обвинить мистера Галлахера в неспособности исполнить супружеский долг. Простите мне мою дерзость, я хочу лишь выстроить полную картину.
— Я понимаю, — с напускной холодностью и краской на щеках ответила Вильгельмина.
— В вашем положении остаётся только ждать и попытаться жить дальше. Будь я на вашем месте — не смейтесь! — я бы взял в долг у вашего любящего кузена Рогана и на эти деньги приобрёл бы небольшой уютный домик в пригороде и парочку слуг. С таким прекрасным личиком вы с лёгкостью обзаведётесь десятком воздыхателей, которые почтут за счастье подарить вам своё сердце.
Вильгельмина смотрела на него широко раскрытыми глазами, но когда он заговорил про воздыхателей, снова покраснела и опустила глаза.
— Если в течение следующих двух лет мистер Галлахер не появится, можете смело считать себя свободной как птица. Выбрав одного из воздыхателей, выходите за него замуж и живите счастливо, сколько отмерит вам судьба.
— Вы так легко рассуждаете, можно подумать, что жизнь другого человека для вас ничего не значит.
Люмьер негромко рассмеялся.
— А разве значит ли она хоть что-то для любого из нас?
Он встал, полагая разговор оконченным.
— Ни о чём не беспокойтесь, ma dame de fer[3], молодость и красота — ваше главное оружие. Немногим женщинам оно дано. Радуйтесь тому, что можете им пользоваться.
И Люмьер оставил Вильгельмину, которая тут же снова залилась слезами от невыносимой раны на сердце, нанесённой словами князя.
Предоставив Розье обретаться на территории дома, Люмьер вернулся в свои покои. Воздух наполнял стрекот жёстких крыльев.
— Иди ко мне, моя Хепера, — позвал Люмьер, подняв руку. Послушное насекомое немедленно появилось из темноты комнаты и плюхнулось на указательный палец хозяина. Он провёл пальцем другой руки по гладкой матовой спинке. — Единственный мой милый друг.
— Вы искали меня, Ваша светлость?
Люмьер повернулся на голос и усмехнулся.
— А вот и второй мой друг, несколько заплутавший в этом огромном тёмном доме! Расскажи же, чем занимался?
Розье приподнял бровь.
— Пару дней назад вы отдали мне приказ.
— Ах да, — Люмьер деланно наморщил лоб. — Тогда докладывай.
— Следы привели меня в Уайтчепел. Там действительно стоит сиротский приют, о котором упоминала Дева-Смерть.
Люмьер помрачнел. Жук беспокойно ползал по его руке.
— Те акварели, что рисовал Кроуфорд для приснопамятного Блумфилда. Сиротские приюты мисс Белл с сытыми детьми, что живут словно в раю… Блумфилд лгал. Это не просто грязный бизнес, здесь более глубокие корни… И сдаётся мне, во всём этом замешаны самые сливки лондонского общества.
— Почему вы так думаете? — спросил Розье.
Люмьер посмотрел на него тяжёлым взглядом, полным ненависти и невыразимой скорби.
— Иначе никакой серии-Жатвы Кроуфорда не состоялось бы.
[1] Именно (фр.)
[2] Профессиональная деформация (фр.)
[3] Моя железная леди (фр.)
Глава 2
Селия не вышла к ужину, но этому особенно никто не удивился. Люмьер, догадываясь, что между ними произошла размолвка, посматривал на Рогана с порицанием. Причём взгляды эти бросались отнюдь не незаметно, что неизбежно выводило из себя того, на кого он был направлен. В конце концов Роган отправил кого-нибудь справиться о здоровье жены. Вильгельмина же почти не обращала внимания на царящую за столом тишину, видимо, целиком поглощённая мыслями о далёком разводе.