В этот же мгновение Густав Нойманн рванул вперёд, за несколько прыжков разгоняясь до максимальной скорости. Ведь чем меньше времени он проведёт в зелёном тумане, тем сохраннее будет его шкура. Тьма убеждала, что минут десять у него есть и, даже, проведя там полчаса, он выживет, но рисковать своей шкурой лишние секунды Густав не хотел. Пусть лучше дверь бункера немного постоит открытой, чем он задержится перед ней на лишние пару секунд. И тем более будет выламывать её собственными когтями, рискую своей драгоценной жизнью. Для такого всегда есть лазурные марионетки!
Воздействие зелёного тумана Густав ощутил сразу же, как пересёк границу. Острые уколы, по ощущениям насквозь пробивающие его толстую и прочную шкуру, ранящие внутренние органы и подстёгивающие его двигаться быстрее и быстрее. Тяжёлый и, как будто липкий воздух, мешающий движению и привязывающий Густава к его собственной тени, чёрным пятном стелящейся по земле. Чудовищное давление, прибивающее Густава к земле и атом за атомом, клетка за клеткой, вдавливающее тело Густава в его собственную тень, делая тень больше, тяжелее, с каждым прыжком сильнее и сильнее затрудняя движение.
Телепортация в тумане не работала, точка выхода, даже визуально видимая, не откликалась. Но Густав был к этому готов. Тьма заранее шептала, что надеяться на большинство способностей в этом зелёном тумане нельзя. Какое-то время будет работать только одна — самая сильная — способность. Основная. Отклик души и первая, с корой вместе эволюционировал носитель.
У Густава это было управление гравитацией, и именно поэтому он сейчас рвал жилы, платя здоровьем за каждый метр, преодолеваемый сквозь этот проклятый зелёный туман!
Путь, на который Густав планировал потратить максимум полторы минуты, занял у него почти пять. Неподъёмная тень казалась огромной чёрной дырой. От постоянных болезненных уколов внутренности уже свернулись в тугой ком и пульсировали чистой незамутнённой болью. Хотелось с визгом упасть, свернуться в клубок и выть от бессилия.
Такого Густав не ожидал. Тьма молчала, не оказывая поддержки, лишь своим напряжением выдавая тревогу за происходящее.
Крутой спуск, узкие бетонные лестничные пролёты. Туша весом больше тонны, свалившаяся в узкий проём, пробивает перекрытия, значительно сокращая время спуска, но добавляя травм телу, уже являющемуся раненым сгустком боли.
Густав рад, с трудом щерясь в зубастой ухмылке. Физические травмы — ничто, по сравнению с тем, что творит с ним зелёный туман. Переломы двух лап и сломанный рог — не стоят и секунды времени, проведённом в этом зелёном аду, кажется, по кусочкам разрывающим его душу на части.
Призывно распахнутая дверь в убежище, тусклый свет ламп дневного света. Хорошо слышимая ушами Густава, дрожь тела лазурной человечки, замершей совсем рядом с его целью. Остались жалкие метры. Доползти, дотянуться!
Сейчас! Лишь немного отдышусь!
Шёпот Тьмы, торопящей, не дающей прийти в себя.
Густаву нужна буквально минутка, никаких сил уже не осталось! Нужна минутка, чтобы срослись переломы, и он снова мог ходить.
Перед глазами струится туман, кажется, чёрное тело не выдерживает давления и испаряется, но Густав неожиданно понимает, что это не справляется Тьма, стоящая за его плечом. Не справляется и покидает его тело, растворяясь в бордовом тумане планеты.
Минутки у него нет. Когда срастутся кости и он сможет ходить, идти ему будет уже незачем. Тьма просчиталась. Тьма ошиблась. Густав слабее, чем нужно, для защиты от зелёного тумана. Его воля слаба, он недостоин этой силы и значит его участь — смерть и забвение!
С утробным рычанием, переходящим в хрип, мощным рывком, на сломанных лапах, ведомый ненавистью к Бардину, виновному во всех бедах Густава Нойманна, мощное тело, курящееся тёмным дымом, протиснулось в узкий вход в убежище.
Ещё хрип, ещё рывок и вот длинная мощная лапа тянется к постаменту, словно в насмешку над гениальным учёным, сияющему ровным синим светом. Тянется к тому, что скрыто под тонкой неразрушимой плёнкой силового поля.
Осознание того, что ещё мгновение и Бардин победит, открывает в теле Густава уже не второе, второе было за километр от убежища, а пятое дыхание и лапа дотягивается до купола силового поля, бессильно падая на него сверху, не имея никаких сил и шансов продавить его физическим воздействием.
С судорожным вдохом Густав собирает последние крупицы силы и порождает ядро воздействия прямо под лапой. Под плёнкой силового поля. На гранях каменного кубика, зачем-то укрытого непреодолимой защитой. Кубика, разрушение которого, по мнению Тьмы, и способно уничтожить Бардина. Уничтожить его окончательно.