«— Но, Повелитель, как она может просто так уйти? Одно дело — доказательства, которые легко уничтожить. Другое — живой свидетель… Если она прямиком в полицию пойдет?»
В ушах противно зазвенели слова, как шипы, входящие ему в сердце, отрезвляя Жиральда. Он не верил в то, что раскрывалось перед ним, как книга.
Нет, не может быть! Джастин? Он, конечно, подлец и мерзавец, но разве он мог бы осмелиться на такое? Пойти против Повелителя…
Зная испорченный нрав помощника и его страсть к избиению женщин в нетрезвом состоянии, в котором Джастин часто пребывал, Жиральд окаменел, парализованный охватившей паникой.
Он боялся за нее. Теперь для него самым страшным исходом встречи с похитителем было израненное тело Анжелики. Страх застилал глаза, мешал здраво мыслить и вновь заставлял дрожать. От того Жиральд начинал чувствовать себя слабым. Страшился того, что с ней происходит сейчас.
— Анжелика! — завопил Жиральд, рухнув в ближайшее кресло, так как ноги не держали его, превратившись в ватные.
Его не волновало, что подумают те до кого дошел безумный рев профессора, запершегося в кабинете. Это сердце звало девушку, надеясь, что крик дойдет до девушки, придав ей силы, которые постепенно получал Жиральд. Страх за близких делает сильнее, вынуждая хвататься за самую тонкую нить надежды в то, что он непременно успеет, чего бы ему не стоило, хоть жизни.
Лишь бы защитить ее…
Скрип двери вторгся в его размышления, и Жиральд, не смотря, кто зашел, осевшим голосом проронил:
— Оставьте меня одного!
Элегантная и красивая женщина с короткими каштановыми волосами в черной длинной юбке и строгой серой блузке, с ледяным спокойствием взирала на сгорбившегося мужчину, глубоко задумавшегося настолько, что не удостоил ее взгляда.
— У меня нет желания вести с вами разговор, — холодно отчеканила она, и Жиральд, наконец, поднял голову, улавливая знакомые черты лица у женщины, остановившейся на пороге.
— Вы… — смутно догадался Жиральд, однако договорить ему не дали, поставив в тупик требовательной фразой:
— Где моя дочь? Где Анжелика?
Глава двадцать шестая
ОСКОЛКИ СИНЕГО НЕБА
Анжелика сидела на полу, уткнувшись головой в колени. Она не понимала сколько времени прошло, день сейчас или ночь… Ей казалось, прошла целая вечность. Она слишком устала, ею владели апатия и безразличие. И вдруг, как гром среди ясного неба, Анжелика услышала его голос… Голос, который она узнает из тысячу, и он с болью звал ее.
Девушка встала, на секунду замерев, чувствуя, как тяжело забилось сердце, прежде чем метнуться к двери, прижавшись ухом к холодной доске, жадно прислушиваясь к каждому шороху, в надежде, что это не плод ее воображения, а Жиральд…
Увы, это лишь бредовая фантазия, издевающаяся над ней. На самом деле, она никому не нужна, чтобы тратить время на ее безрезультатные поиски.
Воспоминания захлестнули Анжелику новой волной, и она, опустившись на землю, прикрыла глаза. Память оживила их первый поцелуй, настоящий, под январским дождем, согревающий друг друга обоюдным жаром.
Воспоминания были такими реальными, что Анжелика застонала. Она тонула в них, ощущая, как задыхается от тоски и безнадежности. Острое чувство одиночества пронзило ее.
Анжелика не знала почему это вспоминает — ведь это был даже не он, всего лишь притворный образ, созданный ее воображением, но она вспоминала о его поцелуе и его сильных руках на ее талии. Да, это был не он, но губы и руки были его… почти что. Этот поцелуй указал ей на тогда на чувства, которые с ней были до этого, но она не могла дать им разумное объяснение. А теперь может и Анжелика не знает: радоваться этому или нет, но одну вещь она знает точно: она хочет почувствовать его губы на своих.
Ненавидит или любит, но ей необходимо перед смертью ощутить поцелуй. Его поцелуй, как сладкий яд, распространяющийся по крови.
У нее не осталось бороться с надвигающейся тьмой, но он так отчаянно зовет ее, что Анжелика не сдавалась, продолжая глядеть в одну точку, анализируя каждый поступок.
Почему он так обошелся с ней? — думала она, прикусив губу. Если бы он попросил, то она пожертвовала с улыбкой ради него своей жизнью, однако Жиральд растоптал ее гордость и любовь. Он ни разу не упомянул о том, что женат, понимая, что их отношения прекратились бы в ту минуту, когда он произнес два решающих слова.
Я женат…
Как сложно, оказывается, прощать обман, даже сейчас, не имея представлений, что ее ждет, Анжелику раздирали противоречивые эмоции. Слишком много обещаний они дали друг другу, чтобы быстро забыть о них, хотя она вечно будет помнить прикосновения, сводящие с ума. То наслаждение, которое Лика получала в его объятиях, ей хватит до конца дней, и разум противно шептал, что он сам предал их клятвы, скрыв важные подробности жизни.