Полицейский нехотя кивнул, отступая и пропуская мужчину вперед, к скорой помощи, куда загрузили носилки с раненым майором. Ничего противозаконного не будет, если он даст возможность профессору Ларошу провести последнюю операцию. Наоборот, жизнь начальника будет спасена, а после этого…
Мужчина в форме невесело покачал головой, последовав за ними, мысленно чертыхаясь. Впервые у него совсем нет желания признавать в профессоре беспощадного Повелителя.
В больничной палате горел приглушенный свет, за окном уже сгущалась тьма, но слегка сгорбившийся мужчина в белом халате печально разглядывал бледное лицо девушки, лежавшей на койке. Чуть подавшись вперед, он осторожно прикоснулся губами к теплому лбу, про себя отмечая, что жар постепенно спадает.
— Анжелика, почему жизнь так несправедлива? — спросил мужчина, прекрасно зная, что девушка спит и не слышит его, находясь под действием снотворного — Я хотел быть для тебя всем, но вышло так, что я сейчас для тебя никто.
Он, правда, желал стать для нее тем единственным, который бы дарил ей счастье, вызывал улыбку на лице и причиной веселого блеска в обвораживающих медовых глазах, пленивших его с первой встречи.
— Я хотел быть твоими крыльями, мой ангел, но не камнем, мешавшем тебе взлететь, — огорченно выдохнул Жиральд, склонившись к ее руку, оставляя легкий поцелуй на тонких пальцах. — Судьба никогда не была ко мне благосклонна, но я надеялся, что в этот раз она смиловалась надо мной, послав тебя. Я признаю, что совершил ошибку, скрыв свою жену… Если ее, конечно, можно называть так, потому что в моем сердце не для кого места, кроме тебя. Какая разница, есть ли штамп в моем паспорте или нет, если я полностью принадлежу тебе? Она не имеет никаких на меня прав… Знаю, сейчас ты бы мне сказала, что по закону она моя жена, но в скором времени юридических прав Кристина тоже будет лишена.
Внезапно он замолчал, раздумывая над чем-то, прежде чем грустно покачать головой:
— Прости меня, Анжелика. Какой я глупец, ведя с тобой разговоры о ней. Тебе неприятно, как и мне было сегодня, когда ты выбрала его. Нет, я не обиделся и не злился, просто что-то внутри перевернулось. Кольнуло в сердце, дыхание перехватило. Ревность? Я ревную тебя, но, опять же, ведь я люблю тебя. Но, Анжелика, ты сделала неправильный выбор. Алекс показывает тебе то, что он хочет, чтобы ты видела. Правда совсем другая. Правда в том, что он совсем не отличается от меня. Он такой же подлый обманщик, негодяй, как я, ты ведь так меня называешь, да, милая?
Как же Жиральд желал услышать ответ, пусть и крики, оскорбления, зато ее звонкий голос, принесший в жизнь короткие, однако вечные мгновения любви. Как же он хотел видеть ее смеющейся, веселой, только не лежащей и мучащей от болезни.
— Обнимай другого, Анжелика, но обо мне помни. Все начиналось хорошо, но уже все потеряно. И этого мы больше не вернем. Никогда. Но… почему именно Сандер? Что ты знаешь о нем? Сегодня его объятия для тебя дороже тех клятв, которые мы давали друг другу. А я до последнего верил, что ты бежишь ко мне. Я верил в то, что мой огонь зажег в тебе искру, но, увы, утерянное не возвращается.
Все равно, Жиральд будет любить ее до последнего вздоха, в чем он не сомневался, как и в том, что луна восходит ночью, а не утром. Просто она еще не в состоянии отличить влюбленность от любви. Он окунул ее в неизведанный мир страстей, стал первым, кто искусил неопытную душу. Анжелика отдала ему себя всю без остатка, а он не сберег то, что легко досталось ему в руки. Наверное, он подлец, воспользовавшийся доверием невинной девушки, пробуждая в ней ответные чувства.
Видит Бог, Жиральд не жалел ни об одном дне, проведенном с Анжеликой, воспринимая их, как божественный дар, однако он не учел: ничего не вечно. И призрачная любовь Лики к нему не прошла подброшенных судьбой испытаний.
— Эта наша последняя встреча, — прошептал Жиральд, поджав губы, сдерживая слезы, блестевшие в голубых глазах. — Мой ангел, прошу лишь об одном: не совершай опрометчивых поступков, не доверяй так слепо ты Сандеру, не возлагай на него надежд. Он никак не оправдает их, потому что он… Нет, не об этом я сейчас говорю… Боже, как трудно!
Яростно протерев кулаками глаза, Жиральд продолжил срывающимся голосом:
— Ты заслуживаешь настоящего счастья… Я знаю. Я понимаю, но не могу смириться, что без меня. Ранив тебя, я пролил и свою кровь, мой ангел. Прости меня за причиненную боль и страдания. Теперь тебя ничего не побеспокоит. Вместе с Повелителем уходят твои неприятности… А вместе с Жиральдом Ларошем исчезают все страдания и наступает новый день.