– Чем вы занимались в Кембридже? – спросила его Бриджит.
– Я… – замялся он. – Собственно, теорией постановки вопросов, касающихся…
Он не закончил фразы, сорвался с места и исчез. Общество недоумевало.
Со временем стало ясно, что доктор Тьюринг не переносит общения с людьми, находящимися за пределами сферы его интересов. В особенности с женщинами – и это не было снобизмом, как могло показаться на первый взгляд. Когда мимо него проходила женщина, он опускал глаза. Тьюринг привязал свою чашку к батарее, чтобы не потерять ее. Он вообще часто терял вещи и странно одевался.
Поначалу эти странности списывали на его гениальность, но потом… Оскар Фарли выглянул в окно. Всякий раз на подъезде к Кембриджу его охватывала тоска. Только здесь он и чувствовал себя дома. Как жаль, что он не в отпуске…
Оскар поднялся – боль ударила в спину. Выругавшись, он вышел на перрон. День клонился к вечеру. До солнечного затмения оставались считаные часы, и город будто вымер.
Артур Мюлланд двигался в том же направлении, что и Оскар Фарли. После завтрака на Маркет-стрит взгляд его просветлел, но в движениях чувствовалась все та же напряженность. Мюлланд заглянул в Королевский колледж – не думая о том, как будет бросаться в глаза среди тамошней публики, – и только потом отправился на место избиения Корелла. На подходе он стал задыхаться и замедил шаг. Агент ожидал, что это будет нелегко; помнил он и о преступнике, которого тянет на место преступления, – но все равно оказался не готов к таким мукам. Он непременно повернул бы обратно, однако засевшая в голове с утра идея побывать на вчерашней поляне стала слишком навязчивой.
Артур Мюлланд упрямо шагал вперед. Он до малейших подробностей запомнил местность, и это его удивляло. Каждый кустик и деревце казались ему знакомыми, как будто ярость и в самом деле обострила его чувства. Мюлланд помнил и трубу, и девичьи голоса в часовне, и собственные мысли. Почему-то он ожидал, что ничего не найдет.
Поляна выглядела ужасающе невинно. Тела не было. Лишь следы крови на камне да взрыхленная земля напоминали о вчерашнем. Где-то замяукала кошка – неужели вчерашняя? В траве в стороне от тропинки лежала записная книжка без обложки. Подняв ее, Мюлланд обнаружил пятно на первой странице. Кровь? Оглядевшись, он тайком, как вор, сунул книжку себе в карман и повернул назад.
Возле Королевского колледжа силы окончательно изменили ему. Мюлланд опустился на скамью и открыл блокнот. Первым, что бросилось ему в глаза, было имя Фредрика Краузе, подчеркнутое двумя чертами. С какой стати Корелла так заинтересовал этот человек? «Наибольший интерес представляют не машины, а то, что вокруг них…» – что бы это значило? Далее ставился вопрос, каким образом логическое противоречие может быть использовано в качестве оружия в войне. Мюлланд нашел слово «Блетчли», рядом с которым стояла пометка «взлом кодов» и замечание о том, что ошибки и просчеты могут стимулировать интеллект. Не потому ли Тьюринг ставил перед своими машинами заведомо неразрешимые задачи?
Осознавал ли Мюлланд ценность своей находки? В его воспаленной голове крутилось одно: этот блокнот – его спасение. Он может оправдать то, что Артур сотворил с Леонардом Кореллом.
Взгляд агента упал на телефонную будку. Нащупав в кармане шиллинг, он направился к ней и набрал номер Джулиуса Пиппарда.
– Это Мюлланд.
– Что случилось?
– Вы были правы насчет того полицейского. Он действительно мутная личность, у меня есть доказательства.
– О чем вы? – удивился Пиппард. – Сомерсет сказал, что вы упустили его. Фарли едет в Кембридж.
– Фарли? – переспросил Мюлланд. – Где он?
– Понятия не имею, – рассердился Пиппард. – Полагаю, он направится в отель к Кореллу. Должен ли ваш подопечный там рано или поздно объявиться?
Мюлланд ответил, что такое вполне возможно. Известие о прибытии Фарли напугало его. Он пробормотал что-то про второго соглядатая славянской внешности, но Пиппард не отреагировал, и Мюлланд сменил тему.
– Фредрик Краузе, – сказал он. – Вам что-нибудь говорит это имя?