И все-таки мало-помалу дело продвигалось. Вероятностный метод Тьюринга совершенствовался в работе. Алан понял, уже когда сконструировал свою первую «бомбу», что между зашифрованным сообщением и ключом к шифру существует геометрическая корреляция. Потом ему и его коллегам удалось реконструировать для «Энигмы» так называемые таблицы Биграма. Все больше перехваченных телеграмм удавалось расшифровать, с минимальным опозданием в три дня. В их числе была одна от адмирала Дёница, главного стратега нацистского подводного флота.
«Эскорты U69 и U107 должны быть на месте 2 первого марта в восемь утра», – телеграфировал адмирал.
Однако и это сообщение было прочитано с опозданием. Кроме того, оставалось непонятным, что имелось в виду под «местом 2». Проблемы множились, но все только начиналось. Успехи, даже незначительные, вселяли надежду. «Энигма» постепенно открывала свои тайны.
Однажды Фарли с коллегами из управления обсуждал личные дела вновь прибывших математиков. Дело было вечером в четвертом бараке. Фарли сидел на складном деревянном стуле, в любой момент грозившем развалиться на части. Джулиус Пиппард изучал документы новых специалистов. В то время математики хлынули в Блетчли потоком. Все они давали подписку о неразглашении, малейшее нарушение которой грозило тюремным сроком. Впрочем, требования к «благонадежности» не шли ни в какое сравнение с теми, что практиковались после войны. Пиппард и его коллеги закрывали глаза на многое, если речь шла о толковом специалисте. Время заставляло доверять людям.
Оно же требовало большей настороженности. Если раньше особым вниманием коллег из управления пользовались претенденты с симпатиями к «левым», теперь не меньшую настороженность вызывали «правые». Мог ли кто-нибудь из завербованных в Блетчли сотрудничать с фашистами? Пиппарда, как человека «правых» взглядов, интересовали «неблагонадежные элементы», в первую очередь из сексуальных меньшинств. То есть наиболее подверженные шантажу и давлению извне.
– Циники беспокоят меня больше, чем идеологические радикалы, – заявил он.
Фарли заметил коллеге, что тот говорит чушь. Назревающую дискуссию – к радости Оскара – прервало появление в кабинете Фрэнка Бёрча.
Уже с порога Бёрч обрушился на Тьюринга, Твинна и «всю эту чертову математику». Он выглядел бы устрашающе, если б не дождевик и шляпа с широкими полями, придававшие ему комичный вид.
– Вот, пожалуйста…
Бёрч замахал перед носом Пиппарда клочком бумаги, который Фарли тут же выхватил у него из рук.
Это была одна из последних перехваченных телеграмм, уже дешифрованная и переведенная на английский. Текст гласил: «Обстоятельства требуют строжайшего ограничения доступа к сигналам. Отныне я запрещаю любому, не имеющему специального ордера из Адмиралтейства, выходить на частоты морской “Энигмы”. Любое нарушение запрета будет рассматриваться как покушение на национальную безопасность Германии».
– Ну вот, – торжествующе провозгласил Бёрч, – теперь мы еще и нарушители.
– Похоже на то, – Фарли кивнул.
– Немцы разозлятся на нас, как думаешь?
– Есть такой риск.
Оскар расхохотался как сумасшедший.
Незадолго после этого в Блетчли перехватили телеграмму самого фюрера, предписывающую форсировать военные действия против англичан. Телеграмма заканчивалась призывом: «Победите Англию!» – казавшимся невыполнимым уже потому, что его читали в Блетчли.
Потом было еще несколько перехваченных телеграмм, но переломный момент наступил позже, когда Тьюринг и его коллеги обнаружили несколько старых рапортов, посланных в эфир с немецких метеорологических судов не через «Энигму», а при помощи менее сложных систем. В результате англичане получили ключ к еще одному шифровальному коду. В ходе новой операции были захвачены метеорологические суда «Мюнхен» и «Лауенбург», после чего в Блетчли поступил новый кодовый материал.
В мае шифровки морской «Энигмы» читались как открытая книга.
Трудно было переоценить значение этого прорыва. Британский флот получил возможность обороняться. Конвои с поставками в Англию успешно избегали столкновения с немецкими подводными лодками. В июле потери британского флота упали ниже 100 000 тонн впервые с 1940 года. Жизнь заиграла новыми красками. Не последнюю роль сыграло и то, что немецкое командование бо́льшую часть морских сил направило в Средиземное море. Не говоря о разрыве Гитлером пакта Молотова – Риббентропа и войне против Советского Союза.
Нападение на Англию откладывалось. Фарли казалось, что в Блетчли это почувствовали все, даже не имеющие представления об успехах группы из восьмого барака.