Не скоро он нашел в себе силы оставить эту тему. Парадокс завис в его мыслях и крутился сам собой, как бессмысленный шлягер.
Только в автобусе на Натсфорд Корелл смог переключиться на другое. Сойдя на Бэкстон-роуд, он задумался, что бы купить тетке в подарок – цветы или чего-нибудь к столу на десерт? Лицо его овевал прохладный ветерок, но город как будто вымер. Проходя мимо побеленных фахверковых домов, Леонард решил наплевать на все и от души насладиться этим вечером.
Объятый сумерками, Натсфорд дышал свободой. Здесь Кореллу в кои веки предоставлялась возможность пожаловаться на жизнь за бокалом шерри, пока разговор не перекинется на что-нибудь более приятное. Рядом с тетей он не слишком контролировал свою речь. Мог позволить себе поразить ее эрудицией и высказать свое мнение о прочитанной книге, не боясь никого разозлить или обидеть. Иметь единственным другом пожилую родственницу – здесь было от чего смутиться. Но Леонард каждый раз спешил к ней по улицам Натсфорда, будто в предчувствии любовной авантюры.
Шестидесятивосьмилетняя тетя Вики никогда не была замужем. В молодости она прославилась как суфражистка и несколько дней просидела под арестом за то, что швырнула камень в окно какого-то члена парламента. Тетя Виктория училась в Гиртонском колледже, но так же, как Леонард, не окончила курса. Работала редактором в лондонском издательстве «Бодли Хэд», под псевдонимом Виктор Карсон выступала как литературный критик в «Гардиан». Она носила короткую стрижку и брюки, независимо от веяний моды, и уже в молодости имела репутацию резкой и по-мужски грубоватой особы. С чем никак не мог согласиться Леонард, для которого тетя Вики всегда оставалась образцом женственности.
Можно сказать, она заменила ему мать. За столом следила, чтобы он ел и пил не стесняясь. Сама тоже любила выпить, но никогда не теряла головы и, несмотря на ревматизм, оставалась грациозной в каждом дви-жении.
Назвать тетю Вики богатой было бы преувеличением. Но, не имея ни детей, ни слабости к дорогим побрякушкам, она нередко давала Леонарду на карманные расходы и делала подарки, одним из которых был радиоприемник. Несколько месяцев назад тетя Вики купила племяннику дорогой твидовый костюм, который он так и не обновил, за отсутствием достойного повода.
Удивительно, но, при всем таланте интересной собеседницы тетя избегала общества. Исключением была ее престарелая подруга Роза, время от времени наведовавшаяся к ней из Лондона.
Корелл свернул на Лей-роуд. Дом тети Вики напоминал средневековую башню. Газон был давно не стрижен, на клумбах торчали сорняки. На мгновение Леонард подумал, что тетя могла перемениться к нему за время его отсутствия, и ему стало страшно. Но потом он увидел, как она приветливо машет ему из окна, и успокоился.
На этот раз тетя Вики встретила его в лиловом джемпере, узком кожаном жилете и свободного покроя брюках. Она вышла, опираясь на черную трость с серебряным набалдашником, что означало очередной приступ ревматизма.
– Как ты? – спросил Леонард.
– Я – старая сорока, – прокряхтела в ответ тетя Вики. – Но сегодня прекрасный вечер, и ты здесь, а значит, я еще поживу. Как твои дела, мой мальчик? Ты сегодня такой элегантный…
Комплимент показался Кореллу глупым, и он не ответил. Но почувствовал прилив сил, вдохнул полной грудью и вошел в дом. Увидел через окно, что обед накрыт во внутреннем дворе, и, ни слова не говоря, стал носить туда котелки и кастрюли. Согнал со стола голубей, пытавшихся добраться до хлеба и сливочного масла.
Главным блюдом был пастуший пирог с бобами и картофелем. Прежде чем перейти к шерри, тетя Вики предложила выпить легкого эля. Становилось прохладно, и тетя принесла два одеяла; в одно укуталась сама, устроилась в кресле и завела разговор о политике. Ей не нравился Эйзенхауэр и его «теория домино». Леонард же думал о Джулии. Им понадобилось осушить несколько бокалов, прежде чем была найдена общая тема.
– Помнишь, что папа говорил о логических парадоксах? – спросил Леонард.
– Что за парадоксы?
Он рассказал.
– Да, да… – тетя закивала, – кажется, что-то такое припоминаю… Ты имеешь в виду драконью голову, да? Ту статую…
– В Риме? Думаешь, папа видел ее собственными глазами?
– Не сомневаюсь… Там еще было написано, что тот, кто сунет руку дракону в пасть и солжет при этом, никогда не вытащит руку обратно.