– Чем это вы занимаетесь, позвольте спросить?
– Я только что…
– Вчера, я имел в виду! После заседания комиссии.
– Не понимаю…
– Прекрасно понимаете. Джеймс Фернс звонил мне и сказал, что вы выставили его на посмешище перед толпой журналистов.
– Ну… так много их там не было…
– Не важно, сколько их было. Что вы о себе возомнили, Корелл? Вы представляете…
– Я знаю, – оборвал Леонард Росса. – Но слышали бы вы, что за чушь нес этот Фернс.
– Мне плевать, что он нес, так я вам скажу, – зашипел Росс. – Кроме того, я с вами не согласен. Чушь несли вы. Я давно наблюдаю за вами, Корелл… Вы слишком высоко задираете нос. Это все «мальборовские штучки»… Оставьте их. Я не потерплю их ни в каком виде, учтите! Не мое дело учить ученых, но вы должны оперировать фактами и только фактами… Об остальном молчите, вам ясно?
– Да, – ответил Корелл.
– Что с вами случилось, не могу понять, – уже мягче продолжал Росс. – Должно быть, здесь какая-то ошибка… недоразумение.
– Что вы имеете в виду?
– Не перебивайте! Держите рот на замке. Будем считать, что у вас был трудный день… И потом, у вас появилась возможность загладить вину. Да, как бы странно это ни звучало, но у вас есть защитник в верхах… Я имею в виду Хамерсли. Ему понравился ваш рапорт… Только не хорохорьтесь! Оставьте эти свои великосветские штучки… Есть дело. Вы немедленно отправляетесь на задание, по приказу суперинтенданта.
– А что случилось? – насторожился Корелл.
– Дело, говорю, и крайне деликатное.
«Деликатное» должно было означать «грязное», и этот случай не стал исключением.
Собственно, речь шла о деле двухлетней давности. Подозреваемый, некто Дэвид Роуэн, сорока пяти лет, был владельцем ателье по пошиву одежды в Манчестере, но до того занимался хореографией и танцами. Роуэн жил на Пайнвуд-роуд, в Дин-Роу, с женой, уроженкой Глазго, и двумя дочерьми, шести и восьми лет. Жена, иначе называемая в протоколах «бедной женщиной», имела привычку ездить на выходные в Шотландию с детьми.
В один из ее отъездов Роуэна навестил некий молодой человек, несколько женоподобной наружности.
– По мне, водись этот Роуэн хоть с чертом… – горячился Росс. – Но тут так уж вышло, что их заметили…
Это была соседка, миссис Джоан Даффи. В тот день она, как на грех, заблудилась в саду и в щель между гардинами роуэновского дома увидела такое… чего, по ее уверению, инспектор Росс не мог себе и представить.
Проблема состояла в том, что миссис Даффи работала поварихой в школе, а мистер Роуэн был «джентльмен, в полном смысле этого слова». Ни миссис Даффи, ни полиция не желали ему зла. И потом, жена, дети…
– И что, теперь мы снова за него возьмемся? – недовольно переспросил Корелл.
– Хамерсли считает, что самое время… Тем более что с Тьюрингом мы преуспели.
– Я не стал бы этого утверждать.
– Бросьте разводить демагогию! Я говорю об обвинительном приговоре, а не о самоубийстве. Если уж получилось с Тьюрингом, получится с кем угодно, разве не так? Вы знаете, что он сидел в Королевской Академии? Знаете, как же… И вам это очень импонирует… Так вот, Корелл, что я вам скажу. Мне наплевать, где кто сидит, если парень шляется по всей Европе в поисках задниц…
– Факт преступления – единственное, что имеет для нас значение. – Корелл кивнул.
– Так оно должно быть, – подхватил Росс. – Нельзя позволять орденам и титулам сбить себя с толку… Но о чем это мы?.. Я хочу больше знать об этом деле.
– Меня всего лишь интересует зачем… – робко начал Корелл.
– Оставьте это.
– Но здесь, должно быть, дело нечисто.
– Прекратите, – прошипел суперинтендант. – Вы задаете слишком много вопросов. Вы получили новое задание, Корелл. На вашем месте я немедленно приступил бы к его выполнению. Видит бог, сейчас это то, что вам нужно.
Но единственное, что было нужно Кореллу, – пересидеть как-нибудь в участке до вечера и не грузить больную голову разной ерундой. Отправляться на задание, да еще на такое, – последнее, что ему было нужно. У него еще оставалась гордость, в конце концов. Не с каждым полицейским профессора Кембриджа ведут задушевные беседы в пабах. Кореллу хотелось сказать, что ему жаль, что комиссар не имеет права разговаривать с ним в таком тоне. Но, каким бы идиотом ни был Росс, он принес Леонарду радостную весть: его доклад понравился «в верхах». Сам Хамерсли оценил литературный опыт Корелла. Что, если в этот самый момент суперинтендант говорит самому полицмейстеру: «А знаете, в Уилмслоу есть один молодой человек, очень одаренный… Он просто потрясающе пишет рапорты! Несомненный литературный талант, вы должны ознакомиться с его творчеством».