– Да.
– Звучит любопытно.
– Крайне любопытно.
– А вам известно, что все началось с одной чисто теоретической дискуссии?
– Нет, – Роуэн смущенно покачал головой.
– С логического курьеза, – оживился Корелл, – занимавшего очень немногих. С бессмысленной, на взгляд большинства, академической проблемы, с нелепицы… а кончилось созданием новой машины… разве не странно? Хотя вы, наверное, не интересуетесь логикой.
– Совершенно не интересуюсь.
– Ну да, вы больше эстет.
– Не могу сказать…
– И принимаете гостей по выходным.
– Разумеется. А вы – нет?
– Нет. – Последнее слово Корелл произнес почти с гордостью. – Так кто к вам ходит? – спросил он.
– Друзья.
– Что за друзья?
– К вам они не имеют ни малейшего отношения.
В голосе Роуэна не чувствовалось никакой агрессии, только нижняя губа чуть заметно задрожала.
– Вы видите, нам известно все.
Фраза прозвучала достаточно уверенно, поскольку была заимствована у инспектора Риммера.
– Вы имеете в виду… – Роуэн насторожился.
– Ваши незаконные связи.
– Но у меня…
– У нас есть свидетели.
– Если вы о миссис Даффи, то наговаривать на соседей – ее любимое занятие. Сплетни для нее что воздух.
– Есть и другие, кроме миссис Даффи.
Безапелляционность, с какой Корелл произнес это, заставила его самого поверить в сказанное. Он вспомнил, что подумал о мистере Роуэне, столкнувшись с ним в дверях, и еще больше утвердился в собственной правоте. Вне сомнения, этот человек был гей.
– То есть? – недоверчиво переспросил Роуэн.
– У нас есть свидетели помимо миссис Даффи… Много свидетелей.
– Можете назвать хотя бы одного?
– Предлагаете выложить вам все начистоту? – возмутился Корелл. – Вот так, взять и раскрыть карты? Понимаю, что это именно то, что вам нужно, но, видите ли, на это у нас с вами еще будет время… Или вы полагаете, я пришел бы сюда, не имея против вас достаточно улик?
– Нет, конечно нет. – Роуэн заметно волновался, но производил впечатление человека, уверенного в собственной правоте. – Все так, но… боюсь, вы не поняли.
– Ах вот как?
– Нет… это не то, что вы думаете.
– Так что же это? Говорите!
Но Дэвид Роуэн лишь беззвучно шевелил губами и раскачивался на стуле с бледным как мел лицом. Корелл торжествовал и – следуя заранее продуманной стратегии, – заговорил мягче:
– Я не хотел пугать вас.
– Это не то, что вы думаете, – повторял Роуэн.
– Так говорите же, что это было на самом деле!
– Это… – Дэвид закрыл лицо ладонями.
– Да не волнуйтесь вы так, – прошептал Корелл. – Если вы будете откровенны со мной, обещаю представить дело с наилучшей для вас стороны. Может, у нас даже получится сделать вид, что ничего не было… Все зависит от вашей честности и искренности.
– Сделать вид, что ничего не было? – недоверчиво переспросил Роуэн.
– Я предлагаю вам сотрудничество, – подхватил помощник инспектора.
Он сам не мог понять, с чего вдруг взялся обещать то, что от него ни в коей мере не зависело. Сейчас Леонард действовал скорее по наитию, чувствуя, что дружеское соглашение на данный момент было бы эффективнее угроз. И даже улыбка Корелла из торжествующей сделалась вдруг теплой, понимающей.
Эта стратегия как будто возымела успех.
Мужчина сник. «Он сдался», – подумал Леонард, предчувствуя триумф. Он уж видел перед собой восторженное лицо Хамерсли: «Блестящая работа, молодой человек! Прекрасно! Просто прекрасно!» Но в этот момент произошло нечто непредвиденное. В коридоре послышались легкие шаги, а потом детский голос произнес:
– Папа, папа, Мэри вся мокрая. Она простудится.
В дверях появилась девочка лет восьми-девяти, вся в белом – как ангел. Озадаченная проблемами сестры, она не сразу заметила, что у папы гость. А когда разглядела Корелла, сразу приосанилась и опустила глаза:
– Простите, я не знала.
И исчезла.
Мысли так и роились в голове Дэвида Роуэна. Больше двух лет минуло с тех пор, как он решил, что эта история навсегда ушла в прошлое, что все забыто. Роуэн давно уже не вспоминал о ней. Он почти перестал стыдиться своей сексуальной ориентации. Но сегодня утром – и это очень его удивило – за несколько часов до того, как ему сообщили о звонке из полиции, его охватил непонятный страх.
Дэвид читал о смерти математика в газетах. Газеты всегда расстраивали его, он ненавидел их за это. Но на этот раз потрясение оказалось серьезным. И не только потому, что на память вдруг пришли слова отца: «Такие люди обычно сами лишают себя жизни». Дело в том, что Роуэн действительно встречался с Аланом Тьюрингом.