Корелл мысленно ставил себя на его место. Доступ к государственной тайне – верный козырь в любовной игре. Смог бы он сам остаться в рамках дозволенного? Насколько велик был бы его соблазн распушить хвост перед Джулией?.. Нет, нет и нет… Ему не хотелось об этом думать. Корелл привык считать себя человеком ответственным и умеющим держать язык за зубами. Или все-таки…
Лишь на подходе к участку Леонард заметил, что припозднился. Начинало темнеть, большинство коллег уже наверняка успели вернуться домой. Во дворе двое парней в серых комбинезонах сметали в кучу мусор и собирали бутылки. У одного горели щеки, будто кто-то только что надавал ему пощечин.
– Там еще, смотри…
Ричард Росс собственной персоной наблюдал за уборщиками. Он стоял наверху лестницы, ведущей к дверям участка, – насупленный, грозный, будто божок на алтаре языческого храма. Копошащиеся внизу парни придавали его виду авторитетности. Россу не было необходимости ни упирать руки в бедра, ни кривить рот в презрительной усмешке.
– Ну? – спросил он, уставившись на Корелла.
– Что случилось? – Леонард кивнул на парней.
– Чертов идиот опять взялся за свое…
– Похоже, у него целый склад бутылок.
– Ладно… – Росс нахмурился. – Как у тебя с тем геем? Надеюсь, ты его расколол?
Корелл покачал головой.
– Нет? – возвысил голос шеф. – Неужели он такой упертый?
– Да нет, не особенно…
– Но он не признался?
– Все оказалось не так, как мы думали…
– Не так?!
– Мне не за что было уцепиться.
Росс выпучил глаза.
– Что ты такое несешь?
В детстве, окажись Леонард в подобной ситуации, он непременно наплел бы что-нибудь в свое оправдание. Ему и сейчас не составляло труда сочинить какую-нибудь вполне правдоподобную историю. Его фантазия оставалась при нем, но недоставало храбрости. Поэтому Леонард сам удивился, когда неожиданно для себя выпалил:
– Роуэн репетировал танец со своим молодым коллегой.
– Танец? – переспросил Росс.
– Миссис Даффи неверно поняла ситуацию.
– Танец?! – повторил начальник.
– К сожалению, ее показания не слишком заслуживают доверия…
– Дэвид Роуэн – гей, и не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы увидеть это. Уже одно то, как он двигается…
– Это ничего не доказывает, – перебил начальника Корелл. – Посмотрите на Хамерсли, в конце концов. Он тоже двигается… вы никогда не замечали?
Некоторое время комиссар выглядел озадаченным, а потом внутри его будто что-то взорвалось.
– А ведь вы правы, Корелл…
Он заметно повеселел, и Леонард подумал, что с его стороны было бы глупо не воспользоваться такой возможностью, но как именно, он не знал.
– В конце концов, к Роуэну мы можем послать еще кого-нибудь, – продолжал Росс. – Проблема в том, что после того, как осудили Тьюринга, геи стали осторожнее… Ну, да к черту их. Не хватало нам еще брать на себя проблемы Хамерсли… А ведь каков, а? И говорит, как проповедник. Что он может понимать в работе полиции? Ха-ха!.. А вы смелый, Корелл… Ладно, сейчас мы занимаемся уборкой. Здесь еще, мальчики, смотрите… под лестницей…
– Ну…
Корелл как будто собирался что-то сказать, но осекся. Кивнул Россу, сочувственно посмотрел на «мальчиков», вздохнул и, как ему показалось, по крайней мере, поймал в ответ робкий благодарный взгляд одного из них.
Поднявшись к себе в отдел, он долго сидел за столом и пялился в одну точку. В архивном отсеке старина Глэдвин пыхтел своей трубкой. Они обменялись приветственными кивками. Корелл вытащил из ящика письмо Алана Тьюринга и долго вчитывался в него, строчка за строчкой. Как будто выискивал скрытый смысл в словах, которые знал чуть ли не наизусть. Или рассматривал письмо как шифровку. Робин… Милый Робин… «Иногда мне кажется, Робин, что все, чего они хотят, – это сжить меня со свету…» Робин Ганди, где его искать? В письме упоминается Лестер… Корелл поднял трубку, попросил соединить его с университетом и поинтересовался у мужчины на том конце провода, не работает ли у них Роберт Ганди.
– Вас соединить? – спросил тот.
– Нет, нет… – ответил Леонард.
Потом ему на память снова пришли парадокс лжеца и мыслящие машины. Похоже, он углубился в тему, но не как детектив или ученый. Задаваясь теми или иными вопросами, Корелл пытался разобраться в самом себе. Главное, он хотел понять, с какой стати все это так его интересует.
Выйдя на улицу, Леонард все еще прокручивал в голове текст письма. Потом вдруг подумал о том, что оно и есть его билет в настоящую жизнь. Его пропуск на свободу, подальше от Уилмслоу и Ричарда Росса.