Оливия перестала улыбаться, но не стушевалась под взглядом Уильяма. Она спокойно сказала:
– Мой создатель пропал. Я полагала, что риск оправдан. Сожалею, что мы с тобой не сошлись во мнениях.
Ноги Уильяма снова коснулись ковра, но глаза по-прежнему сверкали гневом.
– А если за тобой следили?
– Как это возможно – чисто технически?
– Ты… Ты – ребенок! Много ли прошло времени с тех пор, как ты стала нежитью? Тебе неведомо, на что способны некоторые старые вампиры и каково их могущество. А ты поставила под угрозу всю операцию и всех наших беглецов.
Операция? Беглецы?.. Что за черт? Я раскрыл было рот, чтобы спросить, о чем он толкует, когда задребезжал мой мобильник. Рейя подпрыгнула от неожиданности, а Уильям прожег меня гневным взглядом. Я поспешно выхватил телефон из чехла на поясе. Звонил Ренье.
– Джек, а куда провалился Хью с «ягуаром» мистера Уильяма? Я ждал его час назад.
– Вот дерьмо… – только и сумел выдавить я.
Вот теперь началось веселье. Я вел «корвет», а Уильям расположился на пассажирском сиденье, держа на коленях блондинистую вампиршу. Да еще Хью исчез. Просто – черт, черт и черт.
– Может, он зашел в бар пропустить пару пива? – предположила Оливия.
– Только не Хью, – отозвался я. – Он не пьет. Раньше крепко поддавал, и его жена попросила колдунью вуду наложить на него заклятие. Теперь если Хью выпьет, то выблюет свои кишки.
– Такое с любым может случиться, если перебрать, – заметила Оливия.
– Он выблюет кишки в буквальном смысле. Кажется, дословно это звучало как: «твои внутренности станут пиршеством для ворон». Проблема в том, что жена умерла десять лет назад, но заклинание по-прежнему действует.
Оливия подумала несколько секунд.
– Великолепно, – сказала она.
Уильям начал выказывать признаки нетерпения. Я не мог понять, почему, ведь у него на коленях сидела зашибенная вампирская красотка.
– Ты уверен, что он ехал именно этой дорогой?
– Угу. Я сказал ему: одна нога здесь, другая там. А этот путь самый короткий… Постой-ка. Что это?
Впереди возвышался реставрируемый городской дом. Один из этих викторианских особняков, которому возвращали былое величие. Надпись на щите, установленном во дворе, гласила: «ФИНАНСИРУЕТСЯ ИСТОРИЧЕСКИМ ОБЩЕСТВОМ ТОРНА». Один из многочисленных проектов Уильяма. У крыльца была воткнута табличка с надписью «Осторожно: окрашено». А под ней я увидел неподвижное тело Хью с разодранной, окровавленной грудью.
Я резко затормозил перед домом, и мы выскочили наружу.
– О, нет! Бедняга Хью…
Он сидел на верхней ступеньке, привалившись к дверному косяку. Его горло было разорвано, тело располосовано так, что внутренности едва не вываливались наружу. Широко распахнутые остановившиеся глаза глядели в никуда – в великое ничто, как бы я это назвал. Я протянул руку и осторожно закрыл их.
Оливия наклонилась и провела своим тонким пальцем по крови, еще сочившейся из шеи Хью. Потом попробовала ее на вкус.
– Максимум полчаса назад. Не более.
– Оставь его в покое! – рявкнул я. Меня начало подташнивать при одной мысли, что кто-то жрет Хью. Не в силах совладать с отвращением, я отвернулся от Оливии.
– У Джека много друзей из смертных, да? – прошептала она на ухо Уильяму.
– Да, – мягко сказал он. – Но эта «визитная карточка» предназначается мне. – Он положил руку на мое плечо. – Надо убрать его отсюда, Джек. И поскорее.
Я кивнул и пошел к машине, чтобы открыть багажник. Уильям следовал за мной, неся Хью на руках. Он осторожно уложил тело и посмотрел на ключи, зажатые в моей руке.
– Ты в состоянии вести машину? – спросил он.
Я, должно быть, выглядел неважно. И уж точно именно так себя чувствовал.
Утерев рукавом глаза, я проговорил:
– Конечно. Могу вести хоть во сне. Даже если этот сон – кошмар.
– Хорошо. Тогда поезжай.
– Уильям, а как же ты? Нужно найти того урода, который это сделал. Он забрал твой «ягуар».
– Да, понимаю. Но сперва тебе следует позаботиться о Хью.
ГЛАВА 4
Как это похоже на Джека – волноваться о моей машине. К дьяволу машину. Более всего я боялся за него самого. Ощущение чужого взгляда преследовало меня и было таким сильным, что кровь словно зудела. Ридрек!.. Он будто звал – и не хотелось ничего, кроме как рыскать в темноте до тех пор, пока я его не отыщу.