– Почему ты, сукин сын, не говорил мне о туннелях? Я знаю пару контрабандистских ухоронок на берегу реки, где мы с ребятами прятали спирт, – но и только. А это… – Я взмахнул руками. – Ты должен был рассказать!
– Допустим, рассказал бы. И что бы ты делал дальше? Устроил бы шопинг? Сходил с друзьями на ланч?
– Эй! Реальные пацаны не занимаются шоппингом, – обиженно сказал я.
– Это был всего лишь сарказм.
– И вампиру не нужен ланч.
– Именно. Зато ему нужно спать для восстановления сил. Я пользовался туннелями только по крайней необходимости. Может, пару раз за все эти годы. Сегодня необходимость снова возникла. Теперь ты тоже о них знаешь. – Уильям махнул рукой, дав понять, что дискуссия окончена.
Мне захотелось придушить его, но минуту спустя я позабыл о нем, очарованный красотой подземелий. Подумать только! Какую свободу передвижения они предоставляют! Нужно хотя бы запомнить путь до подвала дома Конни. Размышляя о новых открывающихся передо мной возможностях, я воспрянул духом.
Тем временем мы добрались до перекрестка. Уильям пошел прямо, я же притормозил, заглянув в темноту бокового туннеля. Интересно, куда он ведет?
– У тебя еще будет время изучить подземелья, Джек. Сейчас надо позаботиться о Шейри.
С тех пор, как мы нашли обескровленную девушку, прошло немало времени. Впрочем, наверное, она еще жива.
– Может, надо сделать переливание крови или что-то такое? Почему бы не отвезти ее в больницу?
– И что я скажу врачу? – Уильям остановился и развернулся на каблуках. – «Это моя подружка, доктор. Не обращайте внимания на раны у нее на шее. Кстати, в теле почти не осталось крови, хотя на коже и одежде ее нет ни капли. Да, я был бы рад остаться и поболтать с полицией, но мне нужно уйти, пока не встало солнце»…
– Ладно-ладно, – пробурчал я. – Все понял.
Раны оставил Ридрек. С нами у Шейри больше шансов выжить, чем в любой больнице.
Уильям издал отрывистый безрадостный смешок.
– Просто диву даюсь. Словно ты был смертным только вчера. Прошло полторы сотни лет, но ты по-прежнему мыслишь как человек, а не как вампир.
Временами мне кажется, что именно поэтому мой босс держит меня при себе. Возможно, я забавляю его. Или со мной он чувствует себя более… человечным. Идиотская мысль, в общем-то. Для компании у него есть Мелафия и Рени. Они – настоящие люди.
– Чем мы можем помочь Шейри?
Теперь я шагал бок о бок с Уильямом, и он бросил на меня мрачный взгляд.
– Инициировать ее.
– Инициировать?.. – Секунду спустя я понял, что он имел в виду. – Превратить в вампира?
– Да. Но я не стану этого делать. – Уильям смотрел прямо перед собой. В его словах не было смысла. Мы не можем сотворить вампира. Это было против всех установок и принципов Уильяма. Я – единственный вампир, которого он создал, да и то лишь потому, что я…
…в любом бы случае умер.
Затем весь смысл сказанного наконец-то дошел до меня.
– Не станешь делать? Это как же?
Туннель закачивался массивной стальной дверью с хромированным колесом-рукояткой. Уильям открыл ее. За стальной дверью оказалась еще одна – деревянная. Она бесшумно захлопнулась за нашими спинами.
– Все просто, Джек. Я не буду инициировать Шейри. Это сделаешь ты.
Свечи горели на всех стенах, как светляки, раздражая мои уставшие глаза. И как, интересно, я буду делать вампира, если с трудом могу продрать глаза? Уильям вынул Шейри из нового гроба, которого я не видел у нас прежде, и положил на стол.
Шейри была обнажена. В иной ситуации я бы пялился на нее, наслаждаясь чудесным зрелищем. Никогда не упускаю возможности полюбоваться женскими формами, если вы понимаете, о чем речь. Но созерцание бесчувственной полумертвой девушки не вызывало никаких сексуальных фантазий. Она выглядела… жутко. Да, я хочу знать все о сотворении вампиров, но не такой ценой. Одно дело – теория, и совсем другое – заниматься всем этим самостоятельно. Даже Мелафия сбежала от нас, сказав, что ей нужно забрать Рени из школы. А уж жрица вуду не боялась никого и ничего – ни живых, ни мертвых.
Я снова взглянул на Шейри – такую беспомощную и слабую. Ее руки были скрещены на груди, девушка лежала на столе, словно жертва, предназначенная на заклание. А может быть, она и была ею, потому что по-прежнему оставалась человеком, а мы собирались отнять ее душу.
– Ты меня слушаешь? – спросил Уильям.
Лишь теперь я начал осознавать в полной мере, что именно мы делаем.